— Могу продемонстрировать! Я разбудила его смерть всего лишь в одной небольшой области — это не так и сложно.

Под столом ворохнулось и скрипнуло: должно быть ректор рефлекторно сдвинул коленки. А на виду особых перемен не произошло — ресничка не дрогнула. Кира усомнилась бы, что видела перед собой настоящий страх, проснувшийся как раз от её слов, если бы Эльфрида не расхохоталась, качнувшись от усердия назад.

— Да оставь девчонку в покое, — сказала она. — Случайный всплеск. Все забудут.

— Уже забыли, — ответил он, едва заметно скривив рот — наметил презрение. — Итак, Денёва! Эльфрида Модестовна доведёт тебя до выпуска. Получишь бумагу с низшими баллами и свободный выход. Считай, что легко отделалась.

Он шевельнул ладонью, словно сметая что-то со стола, и Кира вскочила, точно в ноги вставили пружины. Хотелось как можно скорее выбраться из этого захламлённого кабинета и не только потому, что было здесь душно. Боль вершащейся несправедливости рвала на части, а вместе с ней искали выхода незнакомые силы, которые она вовсе не ощущала случайными всплесками, а начинала даже немного понимать. Боялась сорваться. Каков бы не случился прирост могущества у мелкой девчонки, ректор наверняка владел большим. Стакнулись они с Жеранским, оформили расправу, подали её на блюде словно милость. Жертва, как всегда, оказалась виновата, а насильник прав. Тошнило уже от этого мира.

Кира вихрем пролетела приёмную, в коридоре замешкалась, не зная куда бежать, зачем. Здесь и нагнала её Эльфрида Модестовна, цепко ухватила за локоть.

— Тихо, шустрая. Поговорим слегка.

Кира опомнилась. Эта женщина, никогда не преподававшая в её классе, практически незнакомая, фигура с чужой доски, внезапно оказалась последней надеждой получить пусть скверные, но документы.

— Простите, всё так…

— Мерзко? Один мудак прикрыл другого мудака и слил на тебя весь негатив? Обычное дело. Уймись пока. Мир изменится, но совершенно точно ещё не сегодня.

Кира послушно пошла с новой кураторшей. За дверями аудиторий где гомонили, где сидели тихо, звучал лишь голос лектора. Эльфрида не повела её в свой кабинет. Сама того не заметив, Кира оказалась на кривых дорожках среди зарослей. В шутку или по привычке эту вольницу называли парком. Профессорша дошла до ближайшей скамейки и утвердилась на ней, вольготно вытянув ноги. Закурила. Кира села рядом.

— Заканчивай, что там у тебя. Мне принесёшь, я приму. И учти, что делать всё надо быстро, а потом исчезать в неизвестном направлении. Не надейся, что мужик забудет и простит. Не умеют они этого.

— Кто бы сомневался, — буркнула Кира.

Волчий билет, обещанный ректором, означал, что работу по специальности сыскать будет непросто. Много всего свалилось и сразу. Не отчаяние накрывало, а обычная усталость.

Эльвира зорко глянула на Киру, выпустила могучий клуб дыма.

— Я не просто так языком тренькаю, девочка. Если раньше по улицам беспечно гуляла — забудь. Место жительства смени, заведи себе компанию и лучше магов: простых непосвящённых людей заморочить легко. Тебе этот месяц придётся как на войне прожить. Уедешь в свою провинцию — туда он искать вряд ли потянется, а здесь может и достать.

— Спасибо за предупреждение.

— Я сказала, ты слышала. А на силу свою несметную не рассчитывай: как пришла, так и уйдёт. Способности можно развить до известного предела, а вот чудеса случаются редко и не поддаются планированию.

Ответа Эльфрида не дожидалась. Встала и ушла. Кира осталась одна в неуютной тиши пустынного места. Вокруг разгулялся летний день, а её знобило. Свершившийся приговор пока не дошёл до сознания, мялся где-то на подходе. Личная беда после чужой, завершившейся так страшно, выглядела оборимой. Сознание затопили призраки вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Вода казалась очень холодной, совершенно неживой, волосы колыхались, путались с тиной, руки и ноги более не служили, странно покачивались в обманчивой невесомости.

Наверное, он её всё же утопил. Опустил под воду и держал, пока не захлебнулась. На мелководье, а потом спихнул на глубину. Может и камень привязал — этого Кира не помнила. Умершая женщина хотела возмездия, потому что не обрела покоя, вот и велела найти того, кто может всё рассказать. Не мужа ведь имела в виду. Этот не признается, скорее отправит на дно ещё один труп. Недаром от него так пакостно несло мертвечиной, воздушник и тот почуял, хотя не его огород.

Кто же тот загадочный, с кем надлежит пообщаться? Кого имела в виду так и оставшаяся безымянной убитая женщина? Варвара… Имя выскочило услужливо и чётко. А ведь совершенно точно никаких документов Кира не видела и разговоров не слышала. Странное не современное имя само всплыло в сознании. Вызов? Подсказка? Неизвестная женщина становилась всё более знакомой, почти родной. Её тоже предали. Человек, клявшийся любить и защищать, отправил на дно омута. Другой, присягавший уважать тех, кто от него зависел, попытался перейти все допустимые границы и перешёл бы, не случись того взрыва неуёмной энергии от которого у Киры чесались изнутри пальцы и стягивало затылок. Она невольно и совсем по-детски хихикнула, вспомнив ужас на лице Жеранского, когда та часть его тела, которой он намеревался совершить насилие, внезапно повисла тряпочкой. Не потому, что настроение сменилось (уж опытный маг в этом наверняка разбирался), а угодив в цикл частичной смерти.

Веселиться повода не было: жизнь пока ничего стоящего не обещала. Главное, Кира не знала, сможет ли вновь найти в себе те знаменательные силы или они проснулись на миг, как твердили ректор и Эльфрида, зато была уверена, что учить её совершенно точно никто не возьмётся, потому предстоит со всеми бедами справляться одной и действительно завести для безопасности компанию. Эльфриде определённо стоило верить. Жеранский вполне мог отомстить, причём не так и мелко, или же добиться того, чего хотел вчера более надёжными, хотя наверняка подлыми методами. Наверное, сидеть здесь, в кустах, уже было неблагоразумно, но Кира почему-то ощущала себя в относительной безопасности. Лощёный профессор вряд ли даже знал о существовании в городе столь вульгарных мест. Краска на брусках скамьи облупилась, древесина пошла трещинами, а чугунное основание помнило много поколений как штакетин, так и студентов.