— Потому что им старую технику отдают за бесценок, да ещё остаётся риск скрытых протоколов, — парировала синт-пилот. — Что, думал, это секрет вашей Службы порядка? У клонов давно разработаны средства противодействия, их искусственный хозяин следит, чтобы у его подопечных мягкотелых было всё самое надёжное.

Полковник Галэки только усмехнулся. Было видно, что он что-то знает, но рассказывать не собирается, и это ещё сильнее раззадорило Йолану. Их спор чуть до драки не дошёл, а мне пришлось брать управление двумя тороидами на себя.

За миллион километров от начинающей тормозить группы Майло, я изменил вектор движения, и расстыковал разрушители, перебравшись в малый. Со стороны выглядело так, словно от большого корабля отделилась спасательная капсула, и пошла синту наперерез. Средний разрушитель продолжал двигаться по параболе, забирая всё круче, словно собираясь вернуться. Все входящие сигналы мы блокировали.

Синты спохватились не сразу, штурмовики, идущие плотной группой в тысяче километров друг от друга, разошлись в стороны, стараясь перекрыть как можно больший объём, а истребитель, немного снизивший скорость, снова начал ускоряться. До станции им оставалось лететь пятнадцать миллионов километров — около двух часов, сигнал о нападении они подали сразу же, как только нас засекли, и Ньялу выслала эскадру поддержки из тридцати истребителей. Одновременно она связалась с нами, но передатчик, куда приходили её запросы, двигался отдельно от нас, уходя в сторону нейтрализатора. Мы неплохо подготовились, наши образы, записанные в модуле связи зонда, Ньялу на время успокоили.

Стоило мне двинуться навстречу истребителю, как один из штурмовиков ускорился, пытаясь встать между нами, а остальные три развернулись, тормозя двигателями, и загораживая путь среднему разрушителю, наконец вставшему точно на курс Майло. Будь у синта компенсатор энергии, он мог бы спастись, но истребитель нёсся точно на меня.

Стрелять торпедами было бесполезно, на таких скоростях цель легко уходила, пропуская их, стоило снарядам превысить скорость, и тут бы появились эллипсоиды чужих, а к этому мы ещё не было готовы. Так что я поступил так же, как республиканцы над планетой — выпустил впереди себя рой крохотных мин, и сам начал замедляться. Расстояние между минами составляло двадцать метров, пилоту истребителя надо было быть волшебником, чтобы пролететь между нитями.

Расстояние между мной и Майло было не больше десяти тысяч, когда сеть практически достигла истребителя. И тут он пропал. Точнее говоря, резко изменил вектор, уходя в сторону. Я своим глазам и данным блока слежения не поверил, такое можно было сотворить только с компенсаторами инерции, значит…

Что это значит, раздумывать было некогда, истребитель уже праздновал победу, несмотря на то, что один из штурмовиков угодил в ловушку и теперь просто летел по инерции, с повреждённым корпусом. Кинетические матрицы — отличная вещь, мощная и современная, но у вихревых было очень важное преимущество, отдельно они создавали пузырь практически моментально. Время для меня замедлилось, я прямо-таки чувствовал, что помогаю навести матрицы на цель. И когда внутри истребителя вспух крохотный, метр в диаметре, шар вакуума, подумал, что такого быть не может.

Человеческий глаз появление и исчезновение пузыря с меняющимися физическими свойствами уловить бы не смог, я видел смоделированную ситуацию, где именно внутри кварки качнулись, и перешли из одного энергетического состояния в другое, понятно не было, но через секунду истребитель вспух плазменной вспышкой.

Штурмовики тут же начали торможение и разворот, переходя на параллельный мне курс, на них компенсаторы не работали так же, как и на моих кораблях, оставалось проверить, не прячется ли Майло на аппарате сопровождения. По заверениям экипажей, Майло находился в истребителе. Оставалось только поверить им на слово, особенно тем, к кому подавитель применил тактику быстрого допроса.

Вот тут он и нашёлся, наш с Йоланой знакомый прятался в одной из полостей возле реактора, на что синт надеялся, непонятно, то ли на то, что спасательная группа успеет, то ли на то, что мы не будем обыскивать штурмовики, думая, что он погиб.

Майло, когда мы его вытащили, был совершенно невозмутим, и не пытался сопротивляться. А я слегка растерялся, когда враг был далеко, выследить его и прикончить казалось отличной идеей, но сейчас он стоял перед нами, уверенный в собственной правоте.

— Ты поступил бы точно так же, Дэн, — синт не просто был спокоен, он улыбался, мимика казалась живой и естественной, — ты же узнал Ройхо, и мог ей проболтаться. Пришлось действовать быстро и жёстко, только вот связался я не с теми людьми, кому что ни поручишь, без контроля ничего сделать не могут. Идиоты кругом. Ты и сам это замечал, правда?

Завести разговор, вызвать на диалог — эти приёмы были мне известны. С одной стороны, Майло был прав, а с другой, именно таким поведением он и решил свою судьбу.

— Странно, — Зан что-то обдумывал с того момента, как мы покинули место сражения, и высказался, когда два разрушителя ушли на новую кривую к нейтрализатору. — Этот Майло словно хотел, чтобы его нашли и убили.

— С чего ты взял? — не понял я.

— Ты допросил семь человек, только седьмой рассказал тебе всё, остальные готовы были терпеть. Этот седьмой получил приказ — раскрыть убежище. Нельзя, чтобы первые пять сдались, это вызывает подозрения, страх накапливается, особенно, если пытает подавитель — у синтов нет болевого порога, средства, вводимые в мозг, быстро распадаются.