Знахарь шагал вдоль зала от стены к стене и смотрел себе под ноги, по мере рассказа кивая головой. Ни дать ни взять учитель географии в интернатской школе. Даже голос с назидательными нотками. При последних словах он остановился у дальнего шкафа и почти любовно оглядев его содержимое достал длинный самурайский меч.

– Катана. Тебе он может быть известен как меч самураев. Заточен с одной стороны, но благодаря легкому изгибу лезвия им одинаково удобно и колоть, и рубить, и резать, а благодаря удлинённой рукояти можно эффективнее использовать обратный хват меча. Кстати это также позволяет активнее и маневреннее действовать им при двойном хвате. Классический клинок руби-тяни, правой рукой направляешь рубящий удар, а левой тянешь меч на себя. Получается рубить и резать одновременно. Имея достаточный навык таким способом можно рассечь даже средневековые рыцарские доспехи. Да будет тебе известно, что изобретён он отнюдь не японцами, как принято думать. Первый такой клинок придумал и выковал мой брат Мечник. Сделал он это специально для меня, поскольку я всегда был достаточно нерасторопен в бою. Это потом уже к кому-то из японцев попали эскизы. Но у самураев того времени практически не было доступных металлических руд, которые необходимы для хорошей стали. Так что их кузницы ковали хлам. Впрочем, это отдельная история. А вот брат Мечник не имел недостатка в отличной стали.

– Мечник?

– Я уже упоминал, что Каин дал нам имена соответствующие занятиям или умениям каждого. Брат Мечник был отличным фехтовальщиком и талантливым кузнецом. Как-нибудь потом я расскажу тебе о каждом из апостолов.

Знахарь прокашлялся и сделал ещё несколько искусных взмахов. Со стороны выглядело просто и быстро, но одновременно грациозно и красиво.

– Так вот… Боезапас естественно безграничен, точность поражения близка к стопроцентной, никаких осечек или непредвиденных неисправностей. Единственный недостаток любого холодного оружия – малый радиус действия. Он искупается полной уверенностью в смерти цели, обусловленный наличием отсеченной головы или расчленённого тела. Ещё его можно преспокойно возить в багажнике или повесить на стену и при этом не вступать в противоречия с законом. Жаль, что открытое ношение запрещено.

– А чем хуже наша казацкая сабля?

– Абсолютно ничем. Ты, конечно, можешь выбрать любой понравившейся тебе клинок. Но я советую остановиться именно на катане поскольку именно этим мечом я владею лучше всего, а следовательно смогу обучить тебя более полно.

– Ну, катана, так катана. – пожал плечами Сет. – Мне такие тоже всегда нравились, как в фильмах у «нинзей».

– Так называемые тобой «ниньзи» – никогда не пользовались такими клинками. Поскольку всегда были просто убийцами. Убийце ни к чему таскать с собой такое длинное лезвие. Они имели ножи, которые были гораздо короче и назывались… Ммм… кажется танто.

– Кажется? Ты же говорил, что вампир может вспомнить все, что с ним происходило.

– Это так, но моё проклятье наградило меня так же и способностью забывать. Иногда мне даже кажется, что я обычный старый больной человек. Хм. В начале девятнадцатого века я несколько лет провёл в Великобритании и достаточно неплохо научился говорить по-английски, а теперь не могу связать и двух слов. Видимо придётся учить язык заново. Смешно право.

Сет в это время извлёк из шкафа ещё один самурайский меч и обнажив его сделал шутливый выпад в сторону Знахаря.

– Чудесно. Я смотрю, ты определился с выбором. Теперь верни клинок на место. Там за шкафом есть мешок с деревянными макетами, достань несколько.

Макеты были точными копиями катан и даже весили столько же. Видимо, для того чтобы тренирующийся сразу привыкал действовать понастоящему.

Они взяли по макету и встали друг против друга. В следующие пол часа Сет понял, что кажущийся слабым и болезненным Знахарь здорово притворяется. Деревянные клинки, конечно, были тупыми, но старый вампир слабо размахиваясь, умудрялся наносить такие удары, да ещё и в самые неожиданные места, что казалось, будто трещат кости. Он не совершал лишних движений и почти не двигался, но стоило только приблизиться на расстояние удара и ты уже на полу корчишься от боли. Ровно через тридцать две минуты Сет взмолился.

– Так, на сегодня тренировка окончена. Болит уже практически всё.

– Тренировка? – брови Знахаря вопросительно изогнулись, а на губах появилась улыбка. – Никакой тренировки не было. Я просто показывал, что может сделать умелый воин. Тренировки мы начнём завтра. Утром стрельбы, после обеда фехтование. А пока давай-ка я научу тебя правильно медитировать и сосредотачивать внимание. Садись.

– Куда садиться?

– На пол.

В следующие две декады дни были похожи один на другой. Каждое утро слуга цыган выносил из тира практически ведро разнообразных стреляных гильз. Сет стрелял из всего, что было в арсенале. По мере нагревания одного ствола брал другой и палил, палил, палил по мишеням, пока не начинали дрожать руки.

Оказалось скрытый подвал намного больше дома стоящего на поверхности. Под землёй находился не только достаточно длинный тир, были ещё небольшой бассейн и лаборатория. На вопрос, зачем ему две лаборатории Знахарь сказал что, во-первых, их три (две в доме и одна на кирпичном заводе), а во-вторых, именно в эту, подвальную, никто кроме него самого не входит. Впрочем, Сета он в неё всё-таки пригласил. Комната скорее была похожа на библиотеку старинных книг. Пыль, грязь и паутина обильно покрывающие всё кроме письменного стола – подтверждали, что кроме старика в ней действительно никто не бывает, даже уборщик.

После обеда фехтование. Знахарь не только отлично умел управляться с мечом он, что даже более важно, умел учить других этому, как оказалось непростому делу. Тысячелетие создания и подготовки собственного войска – ценный опыт. Пусть номинально Армия Заката и принадлежала Каину всё же она была разбита на кланы и каждый апостол командовал своим.

Вечером медитации. Поначалу было непонятно зачем часами просиживать в одной позе и пытаться расслабится и вызвать состояние, которое и описать-то толком никто тебе не может.