Утром я с трудом разлепил пудовые веки и почувствовал себя на месте Вия из произведения Гоголя. Похлопал глазами, широко зевнул, едва не порвав рот, и посмотрел на экран телефона, чтобы узнать время. Оказалось, что день уже перевалил за три часа. То-то на улице так ярко светит солнце.

Я бросил взгляд в сторону двери. Убедился, что в комнате один, откинул одеяло и снял бинты. Ноги под ними оказались вполне себе целыми. Со вздувшимися шрамами и розовой кожей. Но — целыми. И даже не болели. Голова на осторожное ощупывание тоже не отозвалась никакими дискомфортными ощущениями. Просто зашибись! Вот так мазь у инквизитора. Запатентовать бы её — и в массы, массы.

Повеселев, я встал с дивана и покинул комнату.

Девушка и кот обнаружились на кухне. Они дружно поприветствовали меня, не став называть соней. А я кивнул им и занялся поздним обедом.

Ну, а уже после вполне сносной еды я поехал к Валерону, клятвенно заверив Каринэль, что в этой поездке нет ничего опасного, разве что лужи. Яркое солнце растопило снег и превратило дороги чуть ли не в весенние ручьи. Но моей машинке они были нипочём. Так что мне вскоре удалось добраться до магазинчика Бульдога. Хмурый охотник как обычно в одиночестве сидел за кассой. И кому он продаёт свой товар? Загадка.

— Дарова, — пробасил Валерон, увидев меня.

— Привет, — приподнято поздоровался я и протянул ему руку.

Он пожал её и подозрительно осведомился:

— А ты чего так радостно зубы скалишь?

— Просто настроение хорошее, — ответил я. И с удивлением понял, что действительно, у меня почему-то хорошее настроение. Будто мне не надо будет сегодня ночью в очередной раз идти по лезвию ножа.

— Гм, — издал непонятный звук охотник и следом спросил: — С чем наведался?

— Валерон, мне бы это… оружия, да побольше. Сможешь достать?

— Зачем тебе столько игрушек? — удивился Бульдог, приподняв кустистые рыжие брови.

— Хочу запастись, пока есть деньги, — соврал я, максимально честно хлопая глазами.

— Темнишь, — дёрнул щекой проницательный охотник и криво усмехнулся. — Колись. Что задумал?

— Пристрелить демона, — проронил я, широко улыбаясь. — Он на день рождения ко мне прилетит.

Валерон пару секунд смотрел на меня расширившимися глазами и внезапно разразился хриплым смехом.

— Зачётная шутка, — сквозь гомерический хохот простонал он, вытирая выступившую слезу. — А если серьёзно… зачем тебе игрушки?

— Чтобы были. У тебя же в квартире припасены несколько стволов. Вот пусть и у меня лежат.

— Ну да, — кивнул патлатой головой Бульдог. — Ладно, будет тебе оружие. Что именно хочешь?

— Калаши. Парочку. Нет, три штуки. И патроны к ним. Ну и гранаты.

— Ого. Ты решил войну развязать?

— Если ты не сможешь достать, то так и скажи. Я к кому-нибудь другому обращусь, — надавил я на самолюбие охотника.

— Я всё добуду! — рыкнул он, наградив меня недовольным взглядом.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я.

Мы ещё поболтали немного на ничего не значащие темы, а затем я вышел из его магазина. Сел в тачку и поехал домой. По пути я размышлял о том, что у меня теперь будет чем угостить демона на день рождения. Надеюсь, ему не понравится. Вот только бы пережить сегодняшнюю ночь. А она уже неумолимо надвигается. На Москву опустились вечерние сумерки. И лёгкий морозец сковал слякоть, превратив её в серый лёд.

Тут я вспомнил песню группы Гражданская оборона про лёд под ногами майора. Её мотив до самого глубокого вечера преследовал меня. И он же звучал у меня в голове, когда Каринэль провожала меня на финал. В её глазах опять стояли слёзы, веки припухли, носик покраснел. Пышкин же не сомневался в моей победе. А вот Тетсуя жалел, что не выпьет души моих врагов.

Я попрощался с ними, добрался до метро и помчался на грохочущем подземном поезде. Он быстро привёз меня в ярко освещённый центр города. Дальше я без проблем дошёл до клуба, преодолел два поста орков и вошёл в подвал.

Трибуны уже были битком. Я никогда не видел здесь столько народа. Зрители сидели чуть ли не на головах друг у друга. Кажется, на финал явились все монстры Москвы и верхушка их посвящённых. Помещение сотрясал гул предвкушающих голосов. Я будто попал в гигантский улей с растревоженными пчёлами. И некоторые из этих «пчёл» узнавали меня. Кто-то приветливо кивал мне, жал руку или просто махал, как старому знакомому. Признаться, я был несколько удивлён таким отношением. Впервые мне довелось почувствовать себя знаменитостью. И я даже против воли стал раздавать голливудские улыбки.

Впрочем, меня быстро отрезвил ехидный голосок, раздавшийся справа:

— Неужели наш гордый Самоубийца потёк?

— О, ты ещё жив, — буркнул я, прогнав с лица улыбку.

— А то, — довольно усмехнулся гном и встал рядом со мной возле всё тех же перил. Я не стал изменять себе и занял прежнее место. Возможно, оно счастливое, раз уж мне удалось пережить два стартовых раунда.

— Всё-таки ты ошибался. Я не тот щенок, — вспомнил я о пророчестве одноглазых старух.

— Ну почему же? Я уверен, что ты тот самый, — не согласился он, криво усмехнувшись.