Губы задрожали, но я сжала их и кивнула, по щекам потекли слезы. Койн поцеловал меня в лоб, а потом лизнул солоноватые дорожки на щеках.

— Хорошая девочка.

В дом мы вошли держась за руки. Я пребывала в оцепенение. Словно застыла от страха. Как животное, душившее себя на привязи, обмотанной вокруг шеи. Услышав голос Сторми, я вздрогнула и спрятала лицо в забрызганной кровью футболке Койна.

— Что ты с ней сделал? — воскликнула она. — Ты причинил ей боль, черт бы тебя побрал?

— Не сейчас, Сторми! — вмешался Фильтр.

Койн напрягся. Черт, да как и все в доме.

— Ты собираешься хоть что-то сделать, Джереми? — прокричала Сторми, смотря на Стража. — Скажи мне, ублюдок, ты сделаешь хоть…

Фильтр зажал ей рот рукой и потащил прочь. Сторми брыкалась и мычала по дороге. Мужчины обменялись тревожными взглядами.

— Не хочешь сказать, откуда она знает твое имя? — потребовал Койн, его голос походил на низкий рык животного.

— Будь я проклят, если знаю, — огрызнулся Страж. — Она чертовски любознательна.

— Страсти накаляются, — пропел Дракон, словно мы находились на каком-то бродвейском шоу.

— М-можно м-мне п-принять д-душ? — выдавила я.

Все взгляды устремились ко мне.

— Нет, пока ты не поешь, — заявил Койн покровительственным тоном. — Бермуды. Положи ей что-нибудь в тарелку.

Койн потащил меня к кухонному столу и сел, а потом устроил у себя на коленях, заставив оседлать. Взгляд карих глаз показался мне диким и даже безумным. Этот Койн был мне незнаком. Почему я всегда попадала в такие ужасные ситуации? Мгновение спустя позади меня о стол звякнула тарелка.

Койн протянул руки мне за спину, чтобы взять ее. Зачерпнув ложкой содержимое, он принялся кормить меня. К горлу подступила желчь, а желудок будто скрутило узлом. Койн кормил меня, не обращая внимание на слезы. Я давилась, но глотала, страшась того, что произойдет, если я этого не сделаю.

Наконец, Койн мне улыбнулся и погладил по волосам.

— Наелась, малышка?

Я кивнула, слезы все продолжали катиться по щекам.

— Тогда пойдем тебя умоем и приготовим ко сну.

К тому времени, как мы вышли из душа, я погрузилась в коматозное состояние, принимая ласки Койна и его нежные слова. Внутри же все кричало о безумии. Вытерев меня и себя, Койн поднял меня на руки, как какую-то невесту, и понес к своей большой кровати, нежно уложив на простыни и забравшись на постель следом. В желудке Койна заурчало, и я вспомнила, что он не поел, в отличие от меня.

— Ты такая тихая, — проговорил он, став поглаживать своей большой ладонью мою грудь. Сосок тут же затвердел. — Слишком тихая.

— О.

— Мне нравится, когда с твоих губ слетают разные звуки.

Когда его ладонь скользнула вниз по животу, у меня перехватило дыхание. Разум требовал оттолкнуть Койна, но тело откликалось на его прикосновения. Это было бессмысленно. Я чертова сумасшедшая. Койн надавил на клитор, и я шумно вдохнула. С губ сорвался тихий всхлип.

— Хорошая девочка. Совсем как мне нравится. Ты позволишь мне в последний раз тебя трахнуть?

«Последний раз?»

— Пожалуйста, не убивай меня.

Он прижался своими губами к моим.

— Глупышка, — Койн высунул язык, став доминировать у меня во рту. Не переставая целовать, он стал дразнить мой клитор. С быстротой, которая не на шутку меня смутила, я кончила, застонав ему в рот, и Койн поглотил каждый мой звук.

А потом он оказался у меня между ног.

Огромный.

Грозный.

Могущественный.

Я могла лишь раздвинуть бедра и поприветствовать его. Я нуждалась в этом на каком-то зараженном уровне сознания. Койн был нужен мне. Он страстно впился в мои губы, прогоняя недавние ужасающие воспоминания, и стал тереться членом о мои половые губы.

— Ты самая прелестная на свете, Хэдли.

Упиваясь его похвалой, я вцепилась в него, нуждаясь в нем больше, чем в следующем вздохе. Я была безумна. Абсолютно не в своем уме. Койн подчинился, скользнув в мое гостеприимное тело. Я принимала каждый его дюйм, как какая-то жадная шлюха. Отвечала на поцелуи с невероятной страстью. Яростно. Нуждаясь в том, чтобы он действовал интенсивнее, чем когда-либо прежде. Однако сейчас Койн нежно скользил внутрь меня, что совсем не походило на его прошлый сумасшедший трах. Он словно пытался запомнить каждый момент.