Миножья пасть взрывается.

Ошметки плоти, слизь и кровь по всему переулку. Мое лицо заляпывает этой дрянью. Недовольно морщусь, но война есть война.

Спина к спине.

Прощупываем прилегающие дома «сверхвосприятием». Ничего примечательного. Похоже, мы всех перебили. Арина превращается в сильного волхва. Надо будет ее похвалить, если переживем это утро.

— Куда теперь? — спрашивает жена.

Задумываюсь на пару секунд.

Главная улица зачищается шагателями. Работает взвод из четырех единиц. Опытные пилоты, двое из них — мои бывшие ученики. А вот в западной части городка дела обстоят не ахти. С севера идут призыватели, но они в нескольких кварталах от нас.

— Туда, — указываю на провал арки.

«Чутье» пока безмолвствует, но это не показатель. Твари непостижимы. Иногда от них за километр несет агрессией, иногда — нет. Просто голод и отсутствие эмоционального фона. У меня есть подозрение, что разведчики, как и в моем родном мире, адаптируются к магии волхвов. Чакры, например, не всегда срабатывают. Новое поколение зверюг окутывается неким полем, рассеивающим эфирные режущие кромки средней концентрации.

Осторожно приближаемся к арке.

Замираем.

Подозрительной активности нет.

Преодолев арку, оказываемся в пределах кривой улочки, гнущейся во всех направлениях. Нас обступают обшарпанные стены, слепые окна без стекол, заколоченные двери.

Город умирает.

Безо всяких хищников.

Некогда здесь кипела жизнь. Еще полвека назад. А потом градообразующее предприятие закрыли — из-за новых экологических норм, разумеется. Несколько тысяч человек вылетели на улицу, их семьи остались без средств к существованию. Кто спился, кто разъехался по соседним городам и поселкам вольных фермеров. Город начал хиреть. Дома постепенно разрушались — особенно на окраинах и в частном секторе. Дороги не ремонтировались. Закрывались магазины и кафе, к остановкам всё реже подъезжали автобусы. Незадолго до эвакуации тут оставалось около трех тысяч человек. Сейчас — ноль.

Сворачиваем налево.

Брусчатка на пешеходном тротуаре местами вздыбилась. Я увидел фасад полуразвалившегося дома, огороженного деревянным забором с жестяной крышей. Балконы начали трескаться, из бетонных плит выглядывали ржавые арматурные ячейки.

В выбоинах на асфальте скапливалась вода.

Ненавижу март.

Март-кошмарт.

Казалось бы, весна пришла. Только холода упорно не желают отступать, в подворотнях чернеют остатки сугробов, под ногами — мусор и собачье дерьмо. В водостоках гудят холодные молодые ветра.

Оживает браслет.

Выделенный канал ментальной связи.

Альфа-один, вы где?

Это Ринат Мурзаев, один из наших призывателей.

Пересечение Кузнечного переулка и Староникитского тракта. Движемся на юг.

Я в полутора километрах от вас. Фамильяры гонят шестерых разведчиков. Будьте осторожны, они вот-вот появятся.

Спасибо, Ринат.

Буду на связи, если что.

Договорить мы толком не успели.

Ярость зверей, загнанных в угол, накрыла меня плотным шквалом. Твари спасались от боевых фамильяров, при этом они были голодными и злыми.

Всё это смахивает на сюрреалистический бред.

Хищники похожи на сороканожек, у которых вместо морды — ротовое отверстие, усеянное концентрическими кругами зубов. Твари мчатся по изнанке бытия, проскальзывая сквозь выступы балконов, печные трубы, карнизы и темные витрины. Я вижу, как монстры ныряют в асфальт, беспрепятственно двигаются в слоях песка и гравия, врезаются в фонарные столбы и, не причиняя им ни малейшего вреда, поднимаются над землей. Мир, в котором они живут, подчиняется собственным законам. И эти законы не имеют ничего общего с доступной нашему восприятию геометрией.

Отправляю вперед «лезвия ветра».

Расходящимся веером.

Первую тварь рассекает надвое, вторая лишается двух лап и наполняет пространство ультразвуковыми воплями. Остальные технично уклоняются и несутся к нам.

Запускаю «причины и следствия».

Арина тут же начинает стрелять.

Хромоногую тварь рвет в клочья. Оставшиеся звери наращивают скорость, пытаясь прорваться под землей и через верхние этажи обступивших нас зданий. Запускаю прямо по курсу «пылевой смерч» — земляная техника внедряется в многомерность и разрастается в красивую фрактальную последовательность. Тварь скрывается в пространственно-временной щели и тут же выскакивает слева от Арины.

Вот дерьмо.

Обычно тупые животные не вытворяют подобных фокусов.

Бью «молотом», промахиваюсь. Арина стреляет мне за спину. Тварь совершает стремительный бросок, я прорываюсь через нее в «раскладке», делая два взмаха тонфами. Лезвия вычерчивают полупрозрачные дуги, рассекая тушу, взламывая хитиновый покров и разбрызгивая голубую жидкость. Рисковый маневр, но особь находится непозволительно близко от моей жены.

Измерения схлопываются за моей спиной.

Притормаживаю, смещаюсь вправо.