Личный кабинет, никаких секретарей, прессы и телохранителей. Впрочем, телохранители не помогут, если монарх додумается разозлить тайное правительство.

Михаил Алмазов оказался молодым человеком тридцати лет в ранге Архимага. Адепт воды, как и все представители его дома. Властный, умный, жесткий. Экономный в движениях, не отвлекающийся на второстепенные вещи. Крепкое телосложение, средний рост, правильные черты лица. Модная стрижка с пробором и удлиненными бакенбардами, переходящими в бородку. Волосы светло-русые, глаза голубые.

Пожимаем руки.

— Рад нашей встрече, властитель, — с вымученной улыбкой произнес император. — Я первый удостоился чести… познакомиться с вами лично?

— Почти, — я сел в удобное кресло рядом с окном в зимний сад. Император последовал моему примеру. На журнальном столике, инкрустированном перламутром, были расставлены чашки с дымящимся пуэром, вазочки со сладостями и чайник с изогнутым носиком. Никакого сахара — мои привычки хорошо изучили. — Я уже познакомился с Патриархами Церкви.

Императорская щека дернулась.

Формальности — позади.

Мне пришлось повторно воссоздать алтарь и призвать Трэверса, чтобы снять все подозрения в мошенничестве. Понять службу безопасности дома Алмазовых можно — я и без телепортации творю такие чудеса, что со мной приходилось считаться.

Алмазов внимал гласу бога.

И сейчас он знает, что судьба правящего дома висит на волоске.

— А Сёгунат? — уточнил Алмазов. — Конфедерация?

Я покачал головой:

— Еще нет.

— Что ж, — император задумчиво прикоснулся к чашке и провернул ее на блюдце. — Спешу засвидетельствовать вам мое почтение. Дом Алмазовых всегда был верным союзником Клуба Девятерых. Надеюсь, вы, Ярослав, забудете о ничтожном недоразумении, омрачившем… хм… начало нашего диалога… и проявите свойственное вам благоразумие.

— Проявлю, — я даже не притронулся к чаю. — После того, как изложу свои соображения по спорному… хм… вопросу. И удостоверюсь, что мы хорошо друг друга понимаем.

— Я весь внимание.

— Технология изнаночных модулей несет угрозу планетарному Балансу, — сказал я, посмотрев в глаза собеседнику. — В этом пункте я солидарен с Церковью. Нельзя допустить бесконтрольного распространения и применения вставок… позволяющих наносить урон по площади на значительных расстояниях. Кроме того, Изнанка управляется богами. Мне ясно дали понять, что мощный стихийный удар в многомерности способен, скажем так, открыть доступ к Пропасти. Или привести к значительным разрушениям и человеческим жертвам на самой планете. В классических четырех измерениях. Клуб этого не допустит.

Император слушал, не перебивая.

— Мне стоило больших усилий отговорить Патриархов от… призыва дома Алмазовых к ответу, — продолжил я. — Не благодарите. Церковь не станет преследовать ваш род, Михаил, но в ответ ожидает всемерного содействия по обеспечению наших договоренностей.

— Каких договоренностей? — уточнил Алмазов.

— Алмазовы сохраняют власть и продолжают править Россией. Десять экспериментальных «Молотов» четвертого поколения распределяются между Сёгунатом, Океанической Конфедерацией и Российским Империумом. По три машины каждой стороне. Таким образом, будет установлен паритет между ведущими сверхдержавами.

— А что с десятым роботом? — уточнил император.

— Он будет принадлежать Клану Когтей, — улыбнулся я. — Своеобразный залог нашей дружбы.

В глазах монарха промелькнуло что-то недоброе.

— И как вы намереваетесь контролировать этого шагателя, Ярослав? Насколько мне известно, вы — дежурный властитель Лхасы. Сейчас обязанности лидера Клана Когтей переданы Рэйдену Тибе, вашему предку. Вы настолько доверяете корректировщику, даже не родившемуся в России?

Хороший вопрос.

И ответ у меня заготовлен.

— Я доверяю только себе, Михаил. Поэтому могу официально заявить, что я временно занимаю пост одного из властителей. Как только Клуб Девятерых будет восстановлен, я выйду из состава тайного правительства. Мое место займет Рэйден. Соответствующее решение уже принято на самом высоком уровне.

Алмазов воззрился на меня.

Человек добровольно отказывается от абсолютной власти и бессмертия. Такое случается нечасто. Наверняка император гадает, здоров ли я психически.