— Все думают, что они там, — ответила она, — поэтому на тот объект были нацелены аж десять термоядерных зарядов. Кстати, все удалось отбить.

— Так где они?

— Тут. На Кавказе. Рядом.

— Неожиданно.

— Согласна. Но когда наша политическая верхушка отличалась предсказуемостью?

Кай настоял на том, чтобы полететь со мной. Поупиравшись немного, для приличия, я всё же согласился с тем, что в его присутствие будет уместным, и даже полезным. Мне не стоило проявлять излишнюю самонадеянность после того, как тюрвинги исчезли, вытолкнув наш поток Вселенной за пределы возможных вероятностей.

Президентский бункер был обустроен красиво. Не в смысле украшательств и показного изящества — а по оригинальности технических решений. Вертолётная площадка пряталась внутри горы, покрытой лесом. Чтобы дать проход винтокрылой машине, целый сегмент огромного утёса над горной речкой сдвигался в сторону. И, оказавшись внутри, вертолёт еще целый километр летел внутри исполинской рукотворной пещеры.

На площадке нас встречал один из президентских помощников и специалисты по охране. К моему удивлению, никакого обыска они учинить не пытались. Впрочем, это было излишне: я заметил огромное число продвинутых сканеров, вмонтированных в переход, который вёл с вертолётной площадки во внутренние помещения. Их даже не пытались замаскировать. Впрочем, я был в этом совершенно уверен, система безопасности этой открытой демонстрацией далеко не исчерпывалась.

— Прошу, вам сюда, — сказал помощник, когда мы подошли по ярко освещённому коридору с бетонными стенами к деревянным дверям, выглядевшим тут совершенно чужеродно, — Президент уже знает о вашем прибытии.

— У нас ограничено время, — заметил я, — мы не можем позволить себе долгое ожидание.

— Мы понимаем, — вежливо кивнул помощник, — делаем всё, что в наших силах.

Мы вошли внутрь. Тут был длинный стол из полированного дерева, обшитые деревянными панелями стены, большой плоский телевизор и ряд рабочих кресел с высокими спинками. Возле кресла во главе стола стояли государственные флаги.

— Я говорил, что вы цените церемонии и символы даже больше, чем наши военные? — сказал Кай на марсианском.

— Защита от паразитного эгрегора, — предположил я, — когда тот возникает, старые символы очень ему мешают.

— Он создаёт свои, — согласился Кай.

В этот момент послышался стук. В помещение вошел здоровый мужик в чёрном костюме с рацией в ухе.

— Чай? Кофе? — спросил он. — Может, перекусить, если проголодались с дороги?

Я не смог сдержать улыбку, вспомнив Таис.

— Благодарю, — кивнул я, — два кофе, пожалуйста.

— Черных? — уточнил мужик.

— Да, — кивнул я, — без сахара.

Мужик вышел. Кай посмотрел на меня.

— У нас кофе бы посчитали наркотиком, — заметил он.

— Знаю, — кивнул я, — ты говорил, когда первый раз его попробовал. Ещё я помню, что ты сказал, что мешать такое с молоком — неправильно. Тем более с сахаром.

— Спасибо, — Кай улыбнулся.

— За что?

— За то, что помнишь.

Президент вошла раньше, чем вернулся мужик с кофе. Мы вежливо поднялись, чтобы поздороваться.

Она подошла к нам, протянула ладонь, крепкую и сухую.

— Григорий, верно? — она обратилась ко мне, — очень приятно.

— Взаимно, Владилена Владимировна, — ответил я, — это мой друг и побратим, Кай.

— Приятно, Кай, — Президент позволила себе мимолётную улыбку, — хорошее имя. Напомнило молодость. Наслышана о вас. К сожалению, не в той степени, в какой мне бы хотелось. Присаживайтесь, — она указала на кресла, — уж извините, что сразу к делам. Со временем в последнее время стало совсем плохо.

— Что есть то есть, — согласился я, занимая место за столом.

Прежде, чем перейти к разговору, Президент выдержала долгую паузу, пристально изучая нас острым взглядом серых глаз.

В жизни она была меньше, чем можно было ожидать, судя по официальным фото и видео. И сейчас, хоть она явно бодрилась и не подавала виду, было видно, как сильно она устала. Это не добавляло ей обаяния. Впрочем, Президент никогда не отличалась красотой, даже в самом начале своего правления, больше двадцати лет назад. Заострённые черты лица, холодный взгляд, узкая нитка всегда поджатых губ, длинный тонкий нос… красоту ей с успехом заменяла природная харизма и жёсткие повадки хищника.

— Кто вы, Гриша, — произнесла она обманчиво мягкий голосом, — кто вы на самом деле?

Мы с Каем переглянулись.

— Можете не отвечать сразу, всё равно мы к этому придём, — продолжала Президент, — пока скажите — вы именно тот человек, который может принимать решения в этом вашем… Братстве? — последнее слово она едва ли не выплюнула, но в последний момент взяла себя в руки и попыталась скрасить впечатление улыбкой. Почти искренней.

— Верно, — кивнул я, — я могу принимать решения от имени Братства.