– Чего ты хотел? – спросил он.

– Зачем мы здесь, Дрюпин?

– Тупой вопрос.

– Наоборот. Нас учат стрелять, сражаться, даже с акулами учат драться. Зачем все это надо?

Дрюпин задумался.

– Ну, чего тут удивительного? – Дрюпин попытался отстегнуть себя от ботинок. – Количество горячих точек растет, спецназовцев требуется все больше и больше, суворовские училища не справляются с нагрузкой…

– Но нас тут всего трое, – возразил я. – Кому нужно так мало спецназовцев?

– А может, таких баз по всей стране полно? Может, они в каждой области есть? Мы же не знаем.

– Не. Нет таких баз. Несколько таких баз не потянул бы даже Ван Холл. Я думаю, что все дело в той установке, что монтируют в пятом блоке… И та ночная стрельба…

Сапоги неожиданно ожили, Дрюпин принялся извиваться. Сапоги дрыгались, вспарывая потолок. С пола это выглядело довольно комично, было похоже, будто Дрюпин исполняет на потолке странный паралитический танец.

Я огляделся в поисках камеры (запечатлеть чтобы), однако камеру найти не успел, поскольку Дрюпин обрушился вниз. На собственную кровать. Дрюпина кровать выдержала, дрюпинских сапог нет. Сапоги рассекли спинку и застряли в пружинах.

– Помоги же! – воззвал в очередной раз Дрюпин.

– Скажи «я баран».

– Ты баран! – рявкнул Дрюпин.

– Пойду я домой, – зевнул я. – Или лучше к Сирени. Почитаем вслух стихи советских поэтов…

– Ладно! – сломался Дрюпин. – Я баран!

Я вытащил из-за голенища собственный супербулат. Посоветовал:

– Не дергайся, гиперактивный, а то ноги отрежу, в баню будешь на руках ходить.

– Это не я дергаюсь, это они дергаются! – пожаловался Дрюпин.

Я шагнул к Дрюпину, медленно вращая кинжал между пальцами.

– Умоляю тебя, будь осторожен! – воззвал Дрюпин.

– Обязательно буду, – сказал я.

Потом я прыгнул на кровать и в духе воспитанной во мне уже неоднократно упоминавшейся тотальной безжалостности и естественного отбора подрезал сапогам топливопроводы.

Сначала на правом, затем на левом.

Сапоги замерли.

Дрюпин выбрался из пружин и сел, отряхивая с плеч синтетический гагачий пух.

– Я только что прикончил сапоги-скороходы, – вздохнул я. – Это нанесло мне душевную рану, между прочим.

– Сходи к Йодлю, и тебе быстро полегчает, – буркнул Дрюпин. – Он проведет душевное кондиционирование, вправит мозговые суставы, все как надо…

– Я уже ходил в этом месяце, – сказал я. – Мне сказали, что я шизофреник. Мне и раньше, между прочим, говорили…

– Тут все шизофреники. – Дрюпин разглядывал перерезанные топливопроводы. – Знаешь Клода из лаборатории С? С ним припадок на неделе сделался. Напал на своего приятеля с осциллографом, хотел убить, говорят… Сюда нешизофреников не берут.

– Почему?

– Потому что нормальные тут долго не выдерживают. А шизофреники ничего, терпят. Спрячь лучше нож, прирежешь меня еще. А я обещал своей матушке дожить до ста лет.

– Чего ты гонишь, Дрюпин, не было у тебя никогда никакой матушки. Это меня и беспокоит…

– Как это не было? – Дрюпин принялся расстегивать сапожные ремни. – А как же я тогда на свет появился?!

– Путем вульгарного клонирования.

– Ну хорошо, а кого клонировали-то? – Дрюпин сбросил сапог. – Кого-то же должны были клонировать?

– В твоем образовании пробелы, Дрюпин. Это оттого, что ты читаешь исключительно техническую литературу. Читай научпоп, Дрюпин.

– Зачем? – Дрюпин скинул второй сапог.

– Почерпнешь из него множество полезных сведений.

– Каких, например?

Дрюпин заглядывал в глубину своего сапога, будто собирался отыскать в нем, по крайней мере, смысл жизни.

– Разных. Вот ты, Дрюпин, например, знаешь, что геном человека и геном свиньи практически идентичен? Удали из генома человека несколько десятков хромосом – и получится свинья. Добавь к геному свиньи те же хромосомы – и получится человек разумный.

– Ты на что это намекаешь? – подозрительно спросил Дрюпин.

– Клонирование – неизведанная область, – сказал я. – Наука идет в ней медленно, почти что на ощупь. Иногда ученые путаются. Хотят, чтобы родилась цапля, а получается пакля. В таком разрезе.

Дрюпин начал краснеть от злобы. Он вообще часто краснел, это свойство всех лиц, близких к гениальности, – голова снабжается кровью лучше, чем у остальных индивидуумов, отсюда краснота. Шишки опять же на голове.

– Ну, хорошо. – Я спрятал нож за голенище. – Оставим наш научный диспут. Бог с ним, с клонированием…