Шрифт:
Механический пес Сим сидел на берегу, одним глазом наблюдал за стрекотучими синими стрекозами, другим угрюмо осматривал окрестности.
Дрюпин, жертва фармацевтической ошибки, помещался на мостике. Его ноги с хорошо тренированными мизинцами были опущены в воду. Хладные струи обтекали их, стремясь побыстрее влиться в не очень-то уж и далекий отсюда Северный Ледовитый.
– Дрюпин, ты имеешь понятие о диффузии в природе? – спросил я.
– В природе? В природе смутное…
– Если имеешь пусть даже смутное, то скажи, не грустно ли тебе осквернять своими немытыми конечностями светлые воды Ледовитого океана?
– Какого океана? – не понял Дрюпин. – При чем тут океан?
Сирень оставила беличьи закрома в покое, подошла к берегу и запулила палку в реку. У Сима сработали апортировочные инстинкты – он, не раздумывая своим кремниевым мозгом, прянул в воду и скрылся в пучине.
– Так при чем тут океан? – переспросил Дрюпин.
– Как это при чем? Ты слышал, что человек с каждым вдохом вдыхает одну молекулу из последнего выдоха Чингисхана? А сколько молекул не из последнего выдоха?!
Дрюпин промолчал.
– Вот так и твои ноги, Дрюпин. Все бактерии, которые снимает вода с твоих сомнительных в гигиеническом отношении конечностей, прямиком попадают в Северный Ледовитый океан.
– И что? – Дрюпин назло мне потер в воде пяткой о пятку, замутив кристальность струй.
– Как что? – возмутился я. – Я, может, дачу на Новой Земле хочу завести!
– Ну и заводи себе.
– Ты что, Дрюпин, не понимаешь, что ли? Я заведу дачу, выйду на берег, захочу искупаться – и окунусь во что? Окунусь в смыв из твоих пяток? Давай, завязывай с этим.
– Ты что, приперся сюда мне сказать про свою дачу? – скучно спросил Дрюпин.
– Нет, Дрюпин, я приперся с тобой серьезно поговорить. В очередной раз. То есть не в очередной раз, а наконец. И с этой…
Я кивнул в сторону Сирени:
– С дрессировщицей.
Сим из воды так и не появлялся.
– Дрюпин, – сказал я, – а она, между прочим, утопила любимую тобой собачку. Ты в курсах?
– Сима нельзя утопить, – сказал Дрюпин, и в словах его я услышал гордость изобретателя. – Он непотопляемый.
– Дредноут, значит. Отлично. Так или не так, зови эту укротительницу сюда. Будем иметь беседу.
– Эй, Сирень, – позвал Дрюпин. – Иди сюда, пожалуйста. Нам надо поговорить.
Сирень направилась к нам.
– Как быть с погодой… – Я указал глазами в небо.
– Погода сегодня будет отличная. – Дрюпин достал из кармана свою очередную коробочку и принялся над ней колдовать.
Он вытянул из коробочки четыре длинные алюминиевые антеннки. Нажал на кнопку – чего еще делать? Антеннки мелко завибрировали.
– Все, – сказал Дрюпин. – Можно разговаривать.
Я кивнул в сторону опушки.
– Не бойся, – подмигнул Дрюпин. – По губам не прочитают.
– Почему это?
– Усовершенствовал глушилку. Теперь она создает этакое легкое электромерцание вокруг. Если пытаться разглядывать нас, к примеру, в бинокль, то будет видно, как через… через смещение такое. То же самое, если через видео записывать. Абсолютная аудиовидеозащита. Я вообще-то сначала хотел общемаскировочный костюм разработать, но Ван Холл не дал материалов, жмот миллионерский…
– Дрюпин, – сказал я. – Помнишь, я тебе говорил, что как-то раз Ван Холл прилетал вместе с каким-то парнем? Ну, месяца с четыре, наверное…
– Ну, помню, – кивнул Дрюпин. – Чего-то говорил…
– Тот парень, он на меня не похож?
Дрюпин расхохотался.
– Нет, – сказал он. – Совершенно. Кстати, меня Йодль тут вызвал. О тебе расспрашивал…
– И что он обо мне расспрашивал?
– Так, разное. Расспрашивал о твоей адекватности…
– И что ты?
– Я сказал, что ты неадекватен. Что ты лунатик, псих и хотел меня убить. Правду сказал.
– А Йодль что?
– Ничего. Поставил крестик в записной книжке. Рекомендовал мне за тобой присматривать…
– Дрюпин, не отвлекай меня, пожалуйста. Мы говорили о другом. О том парне, который прилетал четыре месяца назад. С Ван Холлом. Прилетал он с этим мальчишкой, а улетел, между прочим, один. Мальчишка-то не улетел.
– Как это? – не понял Дрюпин.
– Так это.
Я снял ботинки и тоже сунул ноги в речку. Не одному же Дрюпину осквернять своими ногами незамутненность Баренцева моря!