И он аккуратно, почти с хирургической точностью разрезал один глаз пополам. Разделил лезвием две половинки. Сунул эти половинки Сирени, та смотреть на них отказалась. Я не отказался.

Половинки глаза были холодные.

– Что мне с ними делать? – спросил я.

– Сдави, – ответил Ван Холл. – И увидишь.

Я сдавил половинку глаза. На ладонь мне выпал круглый блестящий предмет. Я протер его о рукав и обнаружил, что это монета. Четверть американского доллара.

– Денежка, – тупо сказал Дрюпин.

– Двадцать пять центов, – уточнил Ван Холл. – Четвертак.

И разрезал второй глаз. Внутри глаза оказалась точно такая же монета. Ван Холл отобрал у меня первую, подышал на них, протер и вставил себе в глаза.

Четвертаки блеснули в синем свете.

– Вы знаете, зачем мертвецам вставляли деньги в глаза?

– Знаю, – ответил я. – Когда мертвеца везли в гробу, у него часто от тряски открывались глаза…

– Это плата перевозчику Харону, – перебила меня Сирень. – За перевоз в страну мертвых.

– Молодец. – Ван Холл моргнул, и четвертаки выпали. – Что вы знаете про зверей, у которых в глазах монеты?

Про таких зверей я ничего не знал. Сирень и Дрюпин, судя по всему, тоже.

– А идеи какие-нибудь есть? – спросил Ван Холл.

Идей не было. Ван Холл наклонился и спрятал монеты в карман.

– Что означает факт присутствия полуволка-полуящера красного цвета с монетами в глазах? – спросил он. – Который не может существовать в нашем мире? Ведь он не может существовать?

– Нет… – сказал я. – Хотя эти модификаторы…

– Все модификаторы у меня в кармане. А в одиночку такую штуку разработать нельзя. К тому же подумайте, зачем делать животное с деньгами в глазах?

– Может, какой-нибудь ученый-маньяк? – предположил Дрюпин. – Знаете, сидя у себя в гараже, можно чего только не изобрести…

– Последнего ученого-маньяка я привлек в свою компанию около шести лет назад, – ответил Ван Холл. – Кстати, с ним связано ваше задание. Отчасти. Но если вы мне не верите, я могу экскурсию и продолжить.

Ван Холл наклонился к следующему мешку. В нем тоже был волк.

– В четырнадцати мешках эти мухоморы, – пояснил Ван Холл. – Не знаю, чем можно объяснить их появление… ну, да ладно. А вот дальше начинается интересное. Объект номер пятнадцать.

Ван Холл сдернул мешок.

Сначала я не понял.

– Это птеродактиль? – спросил я.

Сам я не очень верил, что это птеродактиль. Птеродактили не такие.

– Птеродактили не такие… – выдавил Дрюпин.

– Птеродактили не такие, – сказал Ван Холл. – У них хрупкие крылья, почти тряпичные. А у этого крылья хорошие.

Ван Холл попытался растянуть крыло лежащего на полу существа, но они примерзли к спине.

– Так или иначе, крылья у него сильные, – сказал Ван Холл. – Можете поверить мне на слово. Но это еще не все. Он каким-то образом может выдыхать пламя. Мои ученые бились над этим год, так и не смогли понять, как он это делает. Может, и все. Он сжег два штурмовых вертолета, пока мы пытались его поймать. Забавная тварь.

– Вы намекаете, что это…

Я никак не мог вытолкнуть нужное слово.

– Это дракон.

Сказала Сирень.

– Это дракон, – повторила Сирень своим индейским голосом.

Я посмотрел на Дрюпина. Дрюпин пожал плечами.

– Другого названия им еще не придумали, – сказал Ван Холл. – Дракон, он и есть дракон. Этот еще маленький совсем, мы определили, что ему полтора года.

Я сначала хотел высказаться по поводу, но потом решил подождать, пока Ван Холл не покажет нам всю коллекцию.

– У него тоже в глазах медяки? – спросил Дрюпин.

– У него в глазах ничего нет. Он и сам по себе хорош. Чего не могу сказать о следующем экземпляре. Номер шестнадцать.

Номер шестнадцать выглядел как настоящий динозавр. Таких показывают в фильмах про древность Земли, они там с аппетитом пожирают друг друга и белокурых красавиц. Небольшой, с гребнем и злой вытянутой мордой. Шкура черная, в мелких красных пятнышках. Мама-анархия.

– Это обычный динозавр. Не помню, как он называется, на велосипед похоже название. Обитал в какой-то там период, не помню, в какой. Возраст конкретно этой особи около трех лет.

– Это самец или самка? – спросила Сирень.