Продолжая себя ругать за недальновидность, Северский скривился от нарастающей злобы, и нажал на газ, желая оказаться как можно дальше, от усадьбы. Нет, теперь он ничего не боялся, и понимая что не сможет повлиять на положение дел, хотел только одного, чтобы Серый как можно скорее выбрался, и они вместе придумали как отомстить клану Шагиных.

Прошло ещё пятнадцать минут, и когда до ближайшего городка осталось километров семь, вокруг Северского начала твориться какая-то чертовщина.

Волна стазиса ударила прямо из тела учёного, и приостанавливая кружение снежинок, разошлась во все стороны. При этом слабенький моторчик лодки, на миг замолк, и начал тарахтеть заметно медленнее. Скорость передвижения тоже замедлилась.

Следующая волна стазиса, вышла из Северского через секунды полторы, и произвела точно такой же эффект. Перестав жать на газ, учёный отпустил ручку румпеля, и начал удивлённо рассматривать снежинки, ведущие себя очень странно.

Как он заметил, вокруг начал расти тридцатиметровый белый шар, появившийся из-за разницы в скорости падающего сверху снега. И чем дальше от Северского, тем быстрее кружился снег.

Вода вокруг моторной лодки тоже начала застывать, и расходящиеся буруны сломали свой стройный бег. Причём каждая новая волна стазиса, расширяла своё влияние, замедляя окружавшую действительность.

После десятой волны, Северский обратил внимание на мост, и увидел, что проезжавшая по нему тяжёлый лимузин, двигается слишком медленно, словно в замедленной съемке. Причём это замедление с каждой новой волной немного усиливалось. Получалось что эти волны влияют на всё, правда, чем дальше от источника, тем меньше становилось их артефактное влияние.

Ещё раньше он выяснил из приходящих образов, что инверсия происходит из-за манипуляций Альфы с неким прибором. По всей видимости источником этих волн стазиса, и сейчас была она. Правда, какова причина прихода аномалии, Северский не понимал, и это напрягало Северского.

А может это предвестник уходящей в будущее хроно-волны? Получается, что Серому возможно удалось всё изменить? – промелькнула в голове учёного догадка, заставила его закрыть глаза и повернуться в сторону запада.

Мелькающую в темноте одинокую искорку он узрел сразу, и невольно нахмурился, не увидев второй, ибо не понимал радоваться или горевать. Что это всё значит? Серый выполнил поставленное задание, либо сам погиб не преуспев?

Десятки безответных вопросов тут же родились в сознании учёного, заставив его вскочить на ноги. К этому моменту мотор перестал тарахтеть, и лодка замерла на месте.

– И что же будет дальше? – проговорил вслух Сергей Петрович, и едва расслышав собственный голос, тяжко вздохнул. При этом пар вырвался из рта и застыл прямо в воздухе.

Отмахнувшись от облачка, Северский зажёг мощный фонарик, и осветил берег с декоративной пристанью, находящийся на расстоянии сотни метров. Следом луч промелькнул по выключенным фонарям, и упал на смутно знакомое, двухэтажное здание.

Да не может быть? – подумал учёный, не веря собственным глазам, так-как это был тот самый снятый турецкой террористкой профилакторий. По документам здание находилось на реконструкции, но бывшей в курсе всех дел Толик, позволил состояться сделке, чтобы держать врага ближе, и даже успел установить камеры наблюдения, следящие за террористами. И теперь Северский находился всего в паре сотен метров, от перманентного источника опасности.

А что, если это его шанс хоть что-то исправить? – спросил он сам себя, и в голове Сергея Петровича в тот же миг возник дерзкий план, учитывающий его новые возможности.

– Нет, нет, и нет! – повторил он три раза, и замотав головой, попытался выкинуть из головы всё что надумал.

– Ты туда не пойдёшь – проговорил Сергей Петрович, и уже хотел сесть на деревянную перекладину, но вместо этого поскользнулся, и едва не упав, неловко выставил ногу вперёд.

Перевалив через резиновый борт лодки, подошва упёрлась в твёрдую словно сталь воду, и замерла. Осветив фонариком, застывшие на воде буруны, Северский шагнул вперёд, и получилось, что теперь он полностью стоит на воде.

– Грёбаный святоша – проговорил Северский, и качая головой, побрёл в сторону пристани.

Аккуратно ступая по неровной поверхности, он начал разгоняться, вместе с растущей внутри решимостью. При этом он ругал себя последними словами, но продолжал шагать вперёд, словно заведённая игрушка.

На середине пути он заметил, что поверхность реки не застыла до конца, и в какой-то момент, подошвы начали продавливать воду. Резко остановившись, Северский дождался очередной волны стазиса, и перед тем как пойти дальше, быстро обернулся и посмотрел на лодку.

Увиденное с этой точки, удивило. Весь пройденный путь обозначала полностью застывшая широченная дорожка на водной поверхности реки, и коридор, в виде прорисованного в замерших снежинках человеческого силуэта.

И это была отнюдь не оптическая иллюзия, продвигаясь вперёд, он раздвигал снежинки, при этом рисуя из них причудливый узор, повторяющий все движения.

В этот миг Северскому захотелось вернуться в лодку, и дождаться окончания действия аномалии, но потом он вспомнил о намерениях Глебова, и обругав себя за мягкотелость, побрёл дальше.