— Поторопимся, — сказала я церковнику, подтягивая ближе к лицу надушенный шарф. — Нас ждут.

На поляне блудичек было особенно много. Эльфийский холм, трава и деревья тихо переливались зеленым, и со стороны казалось, что кто-то увесил их крупными светящимися гирляндами.

Вопреки моим ожиданиям, эльф на поляне был всего один. Вернее, эльфийка — стройная ангелоподобная женщина в длинных струящихся одеждах. Она царственно восседала на высоком кресле, сотворенном, судя по всему, прямо из земли.

Я никогда не видела ее раньше, однако с первого же взгляда поняла, кто она такая. А потому подошла ближе, и, стараясь сдержать сбившееся дыхание, произнесла:

— Приветствую вас, ваше величество.

Женщина окинула нас долгим высокомерным взглядом.

— На колени, смертные! — ее шелестящий голос был полон холодного презрения. — Как смеете вы стоять в присутствии королевы вечного народа?

— Мы склоняемся лишь перед Господом и своим собственным королем, — подал голос Антоний. — А ваш народ, как выяснилось не такой уж вечный.

— Вилена, — серые глаза королевы полыхнули яростью, — кем является этот самодовольный нахал?

— Это отец Антоний, — ответила я. — Инквизитор, приехавший к нам из столицы. Тайна раскрыта, ваше величество. Магия, которую выбросил Никодим, пытаясь разрушить контур, привлекла внимание церковников. Отец Антоний приехал первым, завтра же в Громову дубраву прибудет отряд, вооруженный особыми артефактами и заговоренным серебром. Я не знаю, как они поступят. Возможно, обнесут холм еще одним контуром, а возможно, попытаются вытравить вас оттуда и уничтожить.

Эльфийка встала с кресла и вплотную подошла к волшебному барьеру.

— Ты лжешь, Вилена.

Я пожала плечами.

— До утра не так уж много времени. При желании, вы можете остаться здесь и встретить гостей лично. Знаете, ваше величество, эльфам это будет неплохим уроком. Вы считали, что смерть Эдиты Лилей сойдет вам с рук? Триста лет мы сохраняли нейтралитет и сравнительно мирно сосуществовали друг с другом. За все это время у нас не было ни одного погибшего, а тут — сразу двое за неполных четыре недели! Никодим получил по заслугам. Я бы удовлетворилась его головой взамен головы моей матери, и каждый остался бы при своем, но теперь я ни на что не смогу повлиять.

Идеальные глаза эльфийской королевы сузились. Она явно хотела поговорить о Никодиме сама, однако не ожидала, что разговор примет такой оборот.

— Ты — мерзкая наглая девчонка, — холодно процедила женщина. — О каком нейтралитете ты говоришь? Люди загнали мой народ под землю. Нам, как кротам, приходится жить в вечном мраке! Если бы не эта проклятая грань, мы бы показали, кто здесь настоящие хозяева!

— Это вряд ли, — усмехнулся Антоний. — Раньше люди могли поспорить с вами лишь при помощи магии, теперь снести эльфу голову может любой крестьянин — наши серебряные мечи позволяют сделать это в мгновение ока. Возможно, несколько столетий назад вы были самыми могущественными существами этого мира, однако теперь это не так. Конечно, эльфы могут проверить, насколько люди стали сильнее. У нас для этого есть тысячи бойцов. А у вас?

Взгляд королевы стал задумчивым.

— Наш подземный город неприступен, — сказала она. — Всех, кто приблизится к его границе, ждет мгновенная смерть. Хотите меня запугать? Не выйдет. Я давно живу на этом свете, и знаю мощь своих подданных. В какие бы условия нас не поставила жизнь, мы останемся великим народом. Ни в скотов, ни в рабов вам нас не превратить. Считаете, мы должны испугаться вашего оружия? Напрасно. Когда мы выберемся из-за контура, на нашей стороне будут все силы природы. Смерть Никодима — досадная случайность. Он умер от удара в спину, в прямом бою ни один из вас не выстоял бы против него и пары минут!

Ее точеные губы исказила презрительная усмешка. Я же смотрела на холодно-равнодушную маску прекрасного лица, выплевывавшую хлесткие слова, и со всей ясностью осознавала: атаки не будет. Королева пришла сюда вовсе не для того, чтобы разрушить границу, и покарать смертных, убивших ее приближенного. Контур по-прежнему силен, и эльфам с ним не совладать. Право, стала бы эта красивая древняя женщина опускаться до разговора со своими тюремщиками, если бы у нее появился хотя бы крохотный шанс вырваться на свободу? Нет, и тысячу раз нет.

Между тем, никак не отреагировать на смерть Никодима королева не могла. Быть может, она пришла сюда, чтобы высказать мне свое недовольство и обсудить дальнейшее взаимодействие (хотя, что тут можно обсуждать?), или ее величество просто любит дышать воздухом конкретно в это время суток, и наша встреча — всего лишь совпадение? Впрочем, это уже не важно.

То, что Никодиму удалось выбрать нужный момент и пересечь волшебную черту, говорит лишь о моем собственном проколе — если бы я не испугалась и не поддалась глупым предубеждениям, этого не случилось бы вовсе. А еще о том, что один в поле все-таки не воин. Мне предстоит не раз поблагодарить небо за то, что оно прислало в наш город Антония. Не приди он сегодня мне на помощь, многовековой труд семьи Лилей пошел бы насмарку.