— Переждем, — вздохнула бабуля, — куда уж тут деваться. Как там, кстати, контур? А ну как носатый заподозрит, что в лесу, кроме белок и волков водится кто-то еще?

— Он это уже заподозрил, — фыркнула я. — Не переживай, границы крепки и никого лишнего к поляне не подпустят.

Бабушка покачала головой.

— Чует мое сердце, будет беда. И господин инквизитор приложит к этому руку.

Отец Антоний пробыл в Форсте одиннадцать дней. За это время у него сложился особый распорядок, о котором быстро узнал весь город. После заутрени гость разговаривал с горожанами. Одних он приглашал для беседы в городскую мэрию, с другими общался прямо на улице или в трактирах.

После полудня инквизитор отправлялся в Громову дубраву и гулял там до самого вечера. На следующий день распорядок менялся — сначала прогулка, потом разговоры.

Отправляясь в лес, отец Антоний непременно проходил мимо моей аптеки. Каждый раз мы вежливо раскланивались — он с улицы, я — из окна. Если у меня не было посетителей, инквизитор останавливался, чтобы перекинуться парой слов. Он спрашивал о деревьях, которые растут в Громовой дубраве, о лекарственных травах, об огородике, разведенном тут же, в палисаднике. А еще о моей семье и повседневных занятиях.

— Ваша аптека находится далеко от центра города, — говорил инквизитор. — Вы не думали о том, чтобы перенести ее в другое место? Многим горожанам наверняка неудобно ходить за лекарствами на окраину.

— Аптека расположена в торце нашего дома, — отвечала я. — На другое помещение у нас с бабушкой просто нет денег, мы не сможем его ни снять, ни купить. Да это и не нужно. Посетители давно привыкли, что мы держим ее именно здесь. Форст — город небольшой, здесь в принципе нет понятия «далеко».

— Что ж, справедливо. Лекарства вы делаете самостоятельно?

— Да.

— В одиночку?

— Теперь в одиночку. Раньше вместе со мной работала мама.

— А ваш отец?..

— Я его не помню. Он ушел от нас, когда я была совсем маленькой.

Отец Антоний кивал и задавал новые вопросы — легко и непринужденно, будто хотел приятно скоротать время, а заодно побольше узнать о заинтересовавшем его человеке.

В то, что цель наших разговоров именно такова, я не верила ни на грош. Гость меня явно в чем-то подозревал — объяснить его интерес иначе я не могла. О себе Антоний говорил мало и скупо. Вскользь упомянул, что тоже является сиротой, и после смерти родителей долгое время жил на улице в компании бродяг и воров, пока его не поймали стражи порядка и не отвели в один из столичных приютов. Что семьей ему в последствие стала церковь, а матерью — Богородица, и теперь вся его жизнь посвящена именно им.

Беседовать с инквизитором оказалось приятно. Поймав себя на этой мысли, я поразилась тому, насколько она смешна и абсурдна. Однако все было именно так. Несмотря на внешнюю строгость, было в церковнике что-то, что вызывало доверие. Уверенный взгляд, решительные черты лица, вся его подтянутая фигура будили во мне странное, непонятное ощущение тихого доверия. Такое чувство возникает у людей, укрывшихся от непогоды в собственном доме, когда даже жалкая лачуга кажется крепостью, способной защитить от страшной грозы или сильного ветра.

Кто-то мне говорил, что борясь с нечистью и черной ворожбой, инквизиторы сами являются магами. Что их сила помогает не только крушить врага, но и воздействовать на простых людей — в интересах следствия и общего блага. Поэтому во время бесед с отцом Антонием я старалась взвешивать каждое слово: если очарованная исходящей от него теплотой, я скажу что-нибудь лишнее, и он решит, что Вилена Лилей и есть та самая ведьма, ради которой он приехал в наше захолустье, плохо придется всему Форсту.

Собственно, проблемы у Форста могли появиться в самое ближайшее время, ибо своими лесными прогулками инквизитор сводил на нет всю мою работу. Я справедливо опасалась ходить в Громову дубраву, пока по ней бродил Антоний, а он бродил по ней каждый раз, когда я собиралась отправиться на проклятую поляну. Гость словно нарочно подгадывал время, когда у меня появлялась свободная минутка, — стоило выйти на опушку, как между деревьев мелькала его черная сутана.

Нас с бабушкой это всерьез беспокоило — контур давно требовалось проверить и обновить, однако делать это в незримом присутствии церковника не хотелось. Можно было, конечно, пойти в лес ночью, но эту возможность я даже не рассматривала — если уж я боюсь ИХ при свете дня, то какой ужас они вызовут у меня в темноте? Была мысль попросить отца Стефана задержать господина инквизитора в храме, как в первый день после его приезда, однако нам никак не удавалось поговорить с глазу на глаз, а писать ему письмо я опасалась из-за подозрения, что послание прочтет тот, кому его видеть не полагалось.

Время, между тем, шло, а инквизитор покидать город явно не собирался. На двенадцатый день его пребывания в Форсте я не выдержала. Зная, что отец Антоний никогда не пропускает утреннюю службу, отправила в храм бабулю, а сама, дождавшись, когда смолкнет последний удар церковного колокола, поспешила в лес.

То, что граница вот-вот пойдет трещинами, я почувствовала еще до того, как добралась до стражей-дубов. Отвратительный запах обитателей зеленого холма уже витал над знакомой тропинкой, и это заставило меня прибавить шаг.