Самый простой способ, который напрашивался для акции по устранению этого куска дерьма в генеральском мундире — то, что мы с Верой провернули в Житомире с диверсантами. Но, немного поразмыслив, я этот вариант отмел. Во-первых, залезть под машину Власова, чтобы прицепить там гранатку, не получится: во дворе управления постоянно кто-то крутится, от постороннего взгляда не спрятаться. К тому же, при таком варианте обязательно пострадают те, кто будет с генералом в машине: водитель, сопровождающие. А своих просто так я убивать не готов. Даже если с ними вместе погибнет такая гадина. Ладно, время есть, никуда он от меня не денется. Что-нибудь придумаю. А не получится здесь — в отступление с ним пойду, в болоте притоплю!

***«

Взрывников — армейских и от НКВД — собрали в Доме Красной Армии. Не в концертном зале, конечно, в лекционном, да и то, потому что решили, что так удобнее будет. Всё равно сейчас здесь ни концертов, ни лекций не проводят. Не до того, и двух недель не прошло, как отбили первый штурм. Я приехал минут за десять до начала, на входе меня встретил младший политрук, проверил документы и провел к месту сбора. В зале сидели человек двадцать: от старшего сержанта до капитана. Видать, кто-то предупредил их, чтобы особо не рассредотачивались, потому что все кучковались вплотную к столу. Я прошел и сел на правом фланге: и видно всё, и к двери поближе.

Почти сразу за мной (ждали, что ли?) вошли полковник и майор. Капитан, как старший по званию, вскочил и даже открыл рот, чтобы скомандовать уставное "смирно", но те почти одновременно махнули руками, пресекая не особо нужную им процедуру. Просто поприветствовали всех, получив в ответ "Здравствуйте" немного вразнобой, прошли к столу, сели. Следом за ними проследовал сержант, который нес прорезиненный мешок с чем-то очень тяжелым: видно было — тащить ношу ему весьма нелегко. Полковник, лет сорока, сутулый, с широкими, по-детски пухлыми губами, что-то тихо сказал ему, когда он поставил мешок на пол, сержант вытащил из него ящик примерно сорок на сорок и высотой сантиметров тридцать и, поставив на стол, отошел в сторону. Из мешка выглядывал таких же размеров металлический прямоугольник.

Полковник откашлялся и встал.

— Товарищи, — начал он. — Вас всех здесь собрали для того, чтобы довести подробности вашего задания. Сведения, которые вы сейчас получите, абсолютно секретные, поэтому никаких записей вести нельзя. — народ немного погудел недовольно, но совсем чуть-чуть, дисциплина всё же, и все быстро зашелестели тетрадями и блокнотами, пряча их назад в планшеты. — Перед вами то, с чем вы все в ближайшее время будете работать, — он снял с ящика на столе корпус, под которым оказались какие-то радиодетали. — Это радиоуправляемый фугас Ф-10. Не буду вдаваться в исторический экскурс, с одной стороны, вам это вряд ли поможет, а с другой — эти материалы тоже секретные…

Полковник оказался знатоком своего дела: сначала испугал, потом успокоил. Показал, насколько прибор сложен в конструкции, а потом надел на блок управления, лежащий перед ним, снятый недавно корпус, и начал рассказывать так, будто перед ним сидят слабо соображающие дети дошкольного возраста. Уж если после такого рассказа останется кто-то, не понявший как с этим фугасом работать, то я этих деятелей сразу отправлю назад. Такая власть у меня есть. С оговорками, но имеется.

После теории, как водится, практические занятия. Про Ф-10 я только слышал, работать не приходилось. Очень уж штучный товар, слишком сложная конструкция. Да и ставить такую дуру, где тридцать пять кило только основного блока, можно только на такие объекты, где на стоимость не смотрят. Потому что за одно такое изделие можно простых мин нашлепать — мало не покажется. Так что работать будем с золотыми зарядами, не меньше!

Через час с небольшим объявили перерыв. Народ потянулся на перекур, я подошел к начальникам, представился. Полковник протянул руку:

— Старинов, Илья Григорьевич, — он широко улыбнулся, отчего его лицо вмиг стало добрым и таким далеким от мин, взрывчатки и прочего смертоубийства. — Я у вас на пару дней всего, организовать все и скоординировать. А дальше сами — у меня дел по месту службы невпроворот.

Ни хрена себе, вот это встреча! Да я теперь эту руку неделю мыть не буду! Дедушка советского спецназа — и со мной запросто! Да этот человек мостов взорвал больше, чем я в жизни видел. А сколько его ребята немецких эшелонов под откос пустили… Да уж, видать, всерьез там наверху обеспокоились, раз такого аса прислали. Понятное дело, что полковник был человеком секретным и на первой странице "Красной Звезды" его фото не печатали. Но мне про него много рассказывали те люди, что с ним сталкивались на курсах, и все как один отмечали его как самого лучшего в своем деле.

Поговорили, решили после занятий поехать и посмотреть места будущих взрывов, как говорится, на местности. Одно дело — на карте, другое — в жизни. Спросил, когда заканчиваем, вызвал из управления машину.

Решив отлить, чтобы ничего не мешало учебе, зашел в сортир. Там тоже стояли слушатели, смолили сигареты и обсуждали потихоньку то, куда их занесло. Один лейтенант бурно сомневался в реальности затеи, мол, никуда это всё не годится, приборы сложные, хрен его знает, как сигнал пройдет, да как среагирует. Короче, разлагал коллектив. Вот же жопа с ручками! Вроде и отбирают их тщательно, и проверяют, и инструкциями по самую маковку загружают — а обязательно найдется вот такой умник, который лучше всех знает, как правильно сделать. Как в том анекдоте: все в говне, и тут выхожу я, весь в белом.

— Лейтенант, представьтесь! — я решил закончить всю эту байду в зародыше, чтобы никому не повадно было ляпать тут языком вместо учебы.

— Лейтенант Левченко, командир взвода спецминирования Главного военно-инженерного управления, — ответил он, нисколько не смутившись. Мол, знай наших, я вон из каких заоблачных высот прибыл, а вы тут до сих пор в местном навозе плаваете.

И тут меня как осенило. Точно, был такой Левченко, известная в узких кругах личность. Его оставили в Киеве для того, чтобы довести дело со взрывами до конца. А потом не то он в плен попал, не то сам сдался, и выдал немцам кучу объектов. Рассказал мне об этом Вася Курочкин, мы с ним из окружения выходили. Хороший парень, жаль, погиб в перестрелке, так до наших и не дошел. Из всей группы тогда из города смогли выбраться единицы.