Окончательно выключив телевизор, забросил вещи в стиралку, сам в душ залез, где довольно долго плескался, от лишних запахов избавлялся.

— Сашка! — позвал меня уже пришедший откуда-то дед. — Иди чай пить.

Чай — это очень даже хорошо, еще бы… ага, дед и бутербродов успел нарезать. Вот под этот сейчас совсем нелишний перекус я ему разговор с Мусатаевым и принялся пересказывать.

— Не посмеют! — сразу же последовала бурная реакция со стороны деда. — Я тут живу поболее некоторых ими многоуважаемых аксакалов, которые передо мной поклоны бьют. Так что нас не тронут, Сашка! Не переживай.

Ну, не переживать, так не переживать, деду лучше знать, и я ему верю. Как и в то, что он тут долго живет, ведь ему уже почти девяносто восемь лет, в октябре в этом году исполнится. По моим, да и не только моим понятиям, он уже реально старый, так что да, он старше многих местных аксакалов и уважением, вполне заслуженным, тут пользуется.

«Ошибся дед! Посмели», — сразу же проскочила в голове мысль, стоило мне только дверь открыть, в которую кто-то постучал.

— Привет! — преувеличенно радостно улыбнулся мне незнакомый мужик из коренных. — Н-на!

Не ожидал, что меня в дедовом доме бить будут, этого просто не могло быть! Но это всё же случилось. Ну и от неожиданности, не помогла мне ни моя сила, ни многочисленные тренировки по айкидо, которым я с детства занимался. Попытался в сторону дернуться, уйти из-под удара, но где там, из-за первоначального ступора просто не успел этого сделать.

В глазах померкло!

Очнулся довольно быстро от того, что один из ввалившихся в наш дом чужаков меня лениво избивал. Еще трое, в это время, что-то искали, не особо заморачиваясь с аккуратностью: беспардонно всё сбрасывали с полок на пол, выворачивали ящики, роняли посуду. Такое ощущение, будто они не просто ищут что-то, а намеренно всё ломают и крушат, создавая беспорядок.

Увидев, что я глаза открыл, мужик прекратил меня буцкать, хоть я этого почти и не замечал, в отличие от того, его первого удара в дверях. Удар у него поставлен что надо, да и силой изрядной обладает, так отоварил, что у меня чуть мозги из ушей не полезли. Так что последствия ожидаемые: в голове шум, перед глазами все плывет, к горлу тошнота подступила… соответственно и его вопрос:

— Где старый? — что он мне прямо в лицо прорычал, по этой причине я и проигнорировал.

Но этому боксеру показалось, что я упрямлюсь.

— Ты чего, шоша[1], в героя решил поиграть? — в очередной раз тряхнув меня за грудки, прорычал он мне в лицо, неприятно разбрасывая слюни. — Где старый, я тебя спрашиваю?

Деда дома не было, ушел куда-то, сказав лишь, что вернется вечером. Но озвучить это я просто не мог. Тошнота совсем к горлу подступила, и я сейчас с ней боролся, стараясь удержать содержимое завтрака в себе.

— Не о том спрашиваешь, Ердар, — подошел к нам другой мужчина, наклонился, попытался мой взгляд поймать, но не сумел. Похлопал по щеке, стараясь меня в чувство привести, и тоже безрезультатно. — Деньги где, парень? — спросил он достаточно спокойно. — Я точно знаю, что вы деньги дома храните. Скажи, где они и мы уйдем… Тебе же хуже, — не дождавшись от меня никакой реакции, мужчина встал, кивнув при этом Ердару: — Продолжай! Вытряси из него, где они ценности прячут.

Перед глазами сверкнуло лезвие ножа, и тут же в лицо будто кипятком плеснули, эта тварь от глаза вниз мне щеку развалил, отчего в глазах сначала совсем потемнело, а потом, вот уж неожиданно, прояснилось. И я достаточно четко сумел рассмотреть своего мучителя.

— Шоша, деньги где?

Не обратив никакого внимания на прозвучавший вопрос, старался лицо этой мрази запомнить. Если выживу — посчитаемся! Вот уж чем-чем, а всепрощением я не страдаю, есть с кого пример брать.

Но что выживу — в этом есть большие сомнения.

Мужик, натуральный неадекват, видимо для грязной работы с собой его и таскают, так как остальные трое в нашу сторону старались даже не смотреть, продолжали громить дом. А этот, у него всё на лице написано, и признаков интеллекта там не обнаружено. Потому и вопросы у него тупые и однообразные, то — «где дед?», то — «где деньги?», ну и других ругательств, кроме «шоша», он видимо не знает.

Дальше совсем весело стало, этот недоумок, взбесившись, что я на его вопросы не отвечаю, приподнял меня и хорошенько так встряхнул, уже буквально рыча, теряя терпение:

— Деньги где, шоша?

Зря он это сделал! До этого вполне успешно борясь с тошнотой, после этой очередной встряски я ей вчистую проиграл.

— А-а, каншы![2] — взвыл это недоумок.

— Ердар!

Но этот окрик Ердара не остановил, мой живот просто взорвался болью.

— Каншы, каншы, — последовали еще два удара ножом.

Больше он не успел, так как его снесло в сторону ударом кулака его подельника, что до этого пытался вежливо со мной разговаривать.

«И тебя я запомнил».