— Нет, — отрицательно мотнула головой Дашка. — Вообще их первый раз увидела. Мы ведь и про того, что ножом меня пырнул, так и не узнали ничего, и кто он такой. Может они с левого берега? Городецкие?

— Ладно, — хлопнул он ладонями по коленям. — Щура поймаем, спросим, кто они такие и откуда.

Ну да, и Щура, и его дружка, теперь уже бывшего, Дашкой поджаренного, пацаны их искали, но они хорошо прятались. Щур с тех пор, как тот придурок ножом размахивать принялся, и раньше боялся на глаза показываться, а сейчас, когда такая обстановка, он вообще в доме заперся и на улицу носа не высовывает.

— Сейчас же главное, что и они тебя могут не знать. Так что даже если и расскажут, то ничего конкретного сказать не смогут. Во всяком случае, будем надеяться на это. Но, на всякий случай, Дашка, ты пока дома посидишь, чтобы тебя уж точно не опознали, даже случайно.

Дарья, на удивление, возражать не стала, повзрослела, наверное, головой начала думать, а не простейшим инстинктам следовать: хочу, не хочу, запрещаете — наперекор всем сделаю.

Длинный, увидев, что возражений не последовало, закрыл эту тему:

— Вот и хорошо, с этим разобрались! — И поднял другую: — Василий Андреевич, помощь ваша нужна.

— Какая именно? — подал голос молчавший до этого дед, что молча курил и только взгляд с одного на другого переводил, да слушал внимательно.

Снова он решил не вмешиваться. Не только меня к взрослой жизни готовит, но и, видимо, решил посмотреть, как из этой щекотливой ситуации парни выйдут. Стоило приехать в этот город, так он и начал постепенно отходить назад, меня на передний план выдвигая, приучая к самостоятельности. Я одно время напрягся, не помирать ли он собрался? Но нет, скачет бодрячком, всё также дымя паровозом своими сигаретами. Сейчас же он вообще ожил, столько интересного вокруг происходит… в том числе и парни — это «интересное» ему на блюдечке преподнесли.

— По магии помощь, Василий Андреевич, — переглянувшись с парнями и дождавшись от них подтверждающих кивков, озвучил свою просьбу Длинный. — Дашка не единственная из нас у кого сверхспособности прорезались.

Дед, вредина, особого интереса к услышанному не показал, выкинув сигарету в камин, принялся за уже поостывший чай, и Вовка правильно понял намек, никаких пауз разводить не стал.

— Не знаю, с чем это связано, но у людей, которые много времени проводят под открытым небом, начали разнообразные способности пробуждаться.

— Именно под открытым, а не у всех подряд? — Всё же не выдержал старый, загорелись глаза, принялся вопросы задавать. — Уже есть такая статистика?

— Есть! — кивнул Вовка, как и остальные парни, подтверждая сказанное. — Те, кто из помещений носу на улицу не высовывает, способности практически не пробуждают.

— Но всё же пробуждают?

— Да тут пока фиг поймешь, один такой есть, говорит, что не выходил наружу. Но в итоге оказалось, что всё же выходил, на крыльце постоял, свежим воздухом подышал и по сторонам поглазел, что вокруг делается.

— Так, — отставив кружку с чаем, дед совсем прекратил свой интерес сдерживать, затарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Откуда сведения? Или это совсем не секрет, уже обычные реалии жизни?

— Можно и так сказать, — хмыкнул Вовка. — Поначалу из-за пироманов, когда они загорались и принимались жечь всех вокруг себя, «шишки» наши «погорячились», отдали приказ стрелять во всех, кто только покажет признаки сверхъестественных способностей. Не дожидаться, пока они с ума сойдут и другим людям вред нанесут, а сразу наглухо валить. Но потом одумались, слишком много придется стрелять, а людей и так мало осталось. Да и сами люди, одно дело их защищать, а другое — просто так стрелять, на опережение, не понимают такого. Особенно родственники, друзья и знакомые этих пробужденных не понимают, и самих стрелков на запчасти могут разобрать. Были уже столкновение по этому поводу. Да и среди солдат тоже пробужденных немало, и они в своих стрелять совсем не спешили, давали возможность ноги сделать, часто вместе с оружием. Так что сейчас никого не стреляют, если вреда от них нет.

— И всё же, откуда информация? — не унимался дед.

— Да ее до всех доводили: и до военных, и до ополчения, — вместо Вовки, у которого глотка от болтовни пересохла, и он за отставленным было чаем потянулся, ответил Алый. — Помимо основной нашей задачи мы еще и «информбюро» работали, новости до людей доводили при встрече. Вот и по пробужденным мы народу новости рассказывали, чтобы те не боялись и в бега или подполье не уходили.

Видимо эти новости уже после инициации способностей у Талицких в народе ходить начали, так как те с тех пор в доме закрылись и пока со своими дарами не разберутся, под контроль их не возьмут, чтобы случайно не засветить, из дому носа не показывали. Ну разве что только к нам наведывались, и больше никуда. Вот и прошло мимо нас всех, что теперь можно и не прятаться.

— Понятно, — протянул дед. — Кто из вас?

— Мамон и Алый! Ну и Дашка теперь еще, — промочив горло, снова Вовка заговорил. — Мамон — земляная стихия. Мы как раз после землетрясения из наполовину рухнувшего дома людей вытаскивали, тут-то вторая его половина и решила нас под собой похоронить. Стена крошиться начала и на нас наклоняться. Вот Серега как-то и сумел земляную лапу вырастить, подпорку второму этажу того дома организовать. Недавно туда наведывались, дом всё же рухнул, а лапа та так и стоит, из развалин торчит.