Перелив дверного сигнала сорвал Лану с койки и подтащил ко входу в каюту ещё до того, как глаза полностью открылись. Вахтенный — новый, не тот, что привёл их сюда — держал в каждой руке по объемистому пакету.

— Ваша форма, госпожа первый лейтенант. Пятнадцатиминутная готовность.

— Дитц приняла, — машинально отозвалась она, закрыла дверь и повернулась к спрыгнувшей с верхней койки Тине. — Кто первый в душ? Или вдвоём поместимся?

И они действительно поместились вдвоём, и справились очень быстро, что давало Лане некоторую фору по времени. А фора была необходима.

Будь у неё возможность тратить драгоценные мгновения на смех, она бы посмеялась. Ведь если в пакете, который она принялась вдумчиво потрошить, действительно лежал офицерский мундир Галактического Легиона, ему предстояло стать первым в её практике. После тренировочного лагеря «Крыло», где из землегрызки сделали бойца десанта, она ни разу не побывала на планете Легион.

Своё право на погоны с лейтенантским пунктиром она выслужила кровью, но сами погоны даже не держала в руках. Шкафчик с офицерской формой нигде её не ждал — он попросту отсутствовал в природе. Как и сама форма. До этой минуты. Ладно, попробуем вспомнить, как, что и куда пристраивала Эрнестина Дюпре.

Так… так… эээ… кажется, так…

— Дитц, стой! Да стой же! — Тина решительно шагнула вперёд, отводя руки Ланы. — Это вот сюда. Ты чего? Забыла?

— А я и не знала никогда, — ухмыльнулась Лана. — Откуда у меня мундир и где бы я его носила?

Медик только покрутила головой. Если осуждение может быть восхищенным (или восхищение осуждающим), то именно это выражение мелькнуло в серебристо-серых глазах. Зрачки на секунду затопили радужку, нос забавно сморщился — и Тина снова стала невозмутимой.

— Вот ещё что. Чуть не забыла. Шнур отстегни.

— Зачем? Наша лейтенант всегда…

— Своего лейтенанта ты в парадке видела только в присутствии других офицеров. В том числе и старших, верно?

— Ну да, — пожала плечами Лана, прихватывая заранее выложенный на столик флакон с духами.

— Воооот! — протянула Тина. — А, чтоб ты знала, старший в команде офицер никогда шнур не пристёгивает. Маленькое нарушение Устава, простительное и даже обязательное. Ну вспомни, ведь наверняка…

— Точно, — Лана вдруг, как наяву, увидела ухмыляющегося Малькольма Рурка. Малькольма… и свободно болтающийся конец витого шнура. — Мне и в голову не приходило… думала, это потому, что Рурк — капитан.

— Нет, просто старший в подразделении. Как ты сейчас. Сядь, я тебе косу заплету.

Лана послушно уселась. Тонкие пальцы с длинными острыми ногтями разбирали пряди получше любого гребня.

— Ты там чего мудришь?

Единственное зеркало, имевшееся в их распоряжении, располагалось в санитарном блоке, но Лана чувствовала, что Тина сооружает из её волос что-то не вполне стандартное. И даже, пожалуй, не вполне уставное. Можно было, конечно, развернуть дисплей браслета, настроив его в режим съемки себя, но… да ладно, вариантов всё равно нет. Спорить со своим медиком… далее по тексту.

— Готово. Пойди посмотри.

— А ты?

— Я уже. Ты командир группы и должна выглядеть, как воплощение Баст. А моё дело — оттенять.

Лана шагнула к зеркалу, и чуть не споткнулась. Да уж. Устав тут и не ночевал. Но что воплощение — то воплощение. Не поспоришь. Ну, Тина! Высказаться бы… да пятнадцать минут истекли.

Если судить по тому, как вытянулась и окаменела физиономия вахтенного, высказываться не стоило. За полным отсутствием смысла. Тина явно всё сделала, как надо. Во всяком случае, единственное, на что хватило бедняги-вахтенного, это проскрипеть:

— Госпожа первый лейтенант, головной убор не предусмотрен малым протоколом!

Вероятно, это следовало понимать так, что никто не собирается требовать от неё формального отдания чести. С одной стороны, неплохо. С другой же, сдвинутое набекрень кепи хоть как-то маскировало безобразие на левом виске. Эх!..

Лана сняла кепи, швырнула, не глядя, за спину. Услышала, как оно приземлилось на застеленную койку. Приподняла бровь:

— Можем идти?

Из соседней двери уже выходили Тим и Радар, бравые и почти щеголеватые. Как, пожалуй, и она сама. Да, форма сильно отличалась от принятой на этом корабле. Но это была форма. Во всяком случае, рядом с тем же вахтенным они сейчас не выглядели ни белыми воронами, ни пёстрыми попугаями. А что имена на левой стороне груди написаны по-русски… что ж, тон задают хозяева.