— Так точно, госпожа…

— Без чинов, — бросила полковник Русанова и перешла на родной язык:

— Присядем, Светлана Конрадовна. Вы разрешите так к вам обращаться?

Весь опыт Ланы пасовал перед необходимостью вести беседу с особой, стоящей на иерархической лестнице настолько выше, что как ни задирай голову — не разглядишь. Не уронить чести Легиона… как, крысий хвост?!

— Ваше высочество может…

— Ну я же сказала, без чинов! — шутливое раздражение в голосе Великой княжны могло обернуться вовсе не шуткой. — Меня зовут Наталия Андреевна.

Она грациозно опустилась в кресло, придвинутое Солдатовым. Рюмин стоял за спинкой второго кресла и делал страшные глаза, всем своим видом поторапливая Лану сесть и не выпендриваться. Что ж, будем исходить из того, что командир того же Солджера не может быть занудной формалисткой. Как это по-русски? Каков поп — таков и приход? Хорошо же, рискнём судить о попЕ по приходу, что ещё остаётся…

— Благодарю вас, — Лана уселась, подумала мгновение — и постаралась придать осанке хоть какую-то непринужденность.

— За что?

— За то, что использовали в качестве моего… отчества, да?.. моего отчества имя…

— …человека, который единственный может по праву считаться вашим отцом? Назови я вас «Светланой Кристофовной», вы, пожалуй, могли оскорбиться. И имели бы на то полное право. Мне почти ничего не известно о Кристофе Кронберге, но известного вполне достаточно. Вашего настоящего отца звали Конрад Дитц. Понимаю, что соболезнования в связи с его смертью запоздали на много лет, и всё же — примите их.

Лана на секунду склонила голову, пряча растерянность и глаза, в которых она могла мелькнуть. Такого поворота мрина не предвидела, совершенно не представляя теперь, куда может свернуть беседа. Впрочем, почему «теперь»? Ох, кисонька, до настоящих профи тебе… смотри и учись, пока есть возможность. И постарайся, всё-таки, не уронить в процессе учёбы эту распроклятую честь!

Разумеется, больше всего их беседа походила на вежливый допрос. Да это он и был. Однако Лана чувствовала, что цель допроса — выяснение не фактов и обстоятельств, полковнику Русановой уже вполне очевидно известных, а интерпретация их непосредственным участником событий. И ещё — мотивы. Наталию Андреевну интересовали мотивы действий Ланы. Интересовали больше, чем сами действия. Великая княжна явно задалась целью составить личное впечатление о ней, максимально полное и не имеющее ничего общего с казёнными донесениями. Не «что», а «почему». Не «когда», а «чем руководствовались при выборе времени». Не «где произошло», а «что привело именно туда».

— Шекспир… удачное стечение обстоятельств. Человек, чья судьба интересовала моего контрагента, долгое время жил там, где была обнаружена фальшивая база Легиона. Я редко задумываюсь о судьбе, но иногда…

— Вы понимали, что вас накачивают наркотиками?

— Конечно. У меня искусственный иммунитет к анкриту. Наши медики организовали его после одной малоинтересной истории. Тогда это казалось пикантным пустячком. Никто не предполагал, что «выстрелит», да ещё и в по-настоящему серьёзных обстоятельствах.

— Организовали — по вашей инициативе?

— Да.

Наталия Андреевна говорила только с Ланой, и та была готова поклясться, что никакого знака подано не было. Но сомневаться не приходилось — Солджер качнул подбородком после СОСТОЯВШЕГОСЯ обмена мнениями. Не приходилось сомневаться также и в том, что отслеживание ею этого обмена было замечено. И одобрено.

— Вы удачливы, Светлана Конрадовна.

— Вы не первая, кто говорит мне об этом, Наталия Андреевна.

— А кто был первым?

— Генерал Махмуд Саиди.

Что-то, подозрительно похожее на зависть, мелькнуло на лице полковника Русановой. Мелькнуло — и пропало.

— Вижу, легенды, ходящие об умении этого человека разбираться в людях, правдивы. А почему вы не сбежали? С вашей подготовкой покинуть территорию аббатства не составило бы большого труда. Вы понимали, что вас травят, и не могли не думать о том, что это может подорвать — и ведь подорвало! — ваше здоровье.

Слушали ли их с Тиной? Или добрались до её медицинских файлов? А важно ли это? Пожалуй, нет. Здесь и сейчас — не важно.

— Мой побег мог заставить Эккера форсировать начало операции. Случись такое — и нам никогда не удалось бы доказать, что Легион ни при чём. Кроме того…

Лана помедлила.

— Кроме того? — поторопила её сиятельная собеседница.

— Я не могла их бросить. Мальчишки подписали контракт с Легионом.

— Фальшивый контракт.

— Они считали, что подписывают настоящий. В их собственных глазах они были легионерами. А значит — нашими. Моими. Легион своих не бросает.

Пауза слегка затянулась. Теперь, Лана была убеждена в этом, Наталия Русанова не обращалась ни к кому, кроме себя. Зато с собой она, пожалуй… спорила?