— Легион удивляет меня. Он вбирает в себя Бог знает кого и что, перемалывает, приспосабливает под собственные нужды, расстаётся с тем, что не подошло, но из оставшегося ухитряется выковать клинок редкой остроты. Поразительно!

— Но разве…

Теперь паузу взяла Лана.

— Договаривайте, Светлана Конрадовна.

— Разве не так Россия стала Россией?

Сирена боевой тревоги разрывала корабль, как капризный ребёнок — бумажную птичку, беспощадно и недолго. Потолочный светильник мигнул и погас, но к этому моменту девушки успели уже одеться и теперь ждали возможности понять, что бы это значило. Тина, у которой, в отличие от Ланы, был установлен соответствующий офтальмологический имплант, выкопала в сумке командира очки, совмещавшие инфравизор с некоторым количеством других полезных функций. Теперь лейтенант Дитц могла злиться в полной боевой готовности.

Никто пока что не отменял приказа оставаться в каюте до получения распоряжений. Поэтому у Ланы, по настоянию доктора Танк не спавшей в последних Вратах, руки вибрировали не только от последствий перехода.

Да за кого её держат здесь, на борту, за бессловесный груз? За светскую дурочку?! Она понимала — умом — что в критической ситуации экипажу не до пассажиров и гостей, но торчать на месте при объявлении тревоги, просто ждать… невыносимо!

Дверь каюты отъехала в сторону так быстро, что было ясно — автоматике помогла нетерпеливая рука. Возникший на пороге Солджер торопливо кивнул при виде стоящей Ланы, полностью одетой и предельно собранной.

— Дитц, за мной!

И они помчались по коридорам, освещенным тусклым красным светом аварийных ламп. Поворот, трап, ещё один поворот… рубка?! Плохо дело. Не потому плохо, что почти темно, а потому, что тихо. Слишком тихо для ходового поста. И слишком душно. Где, хотя бы, гудение системы кондиционирования воздуха, почти неслышное в процессе работы, но очень заметное теперь, когда его нет?

— Не до реверансов, Дитц!

Ого! А как же «Светлана Конрадовна»?!

— Наша «Васька»…

Ого! А как же «Выпь»?!

— …выскочила из Врат в непосредственной близости от станции «Пиза Тауэр» и оказалась внутри «сферы Раскина».

Ой. Внутри хитрой конфигурации полей, именуемой в просторечии «сферой Раскина», работало только то, что находилось в ней изначально. Любой внешний объект, обладающий собственной энергией, практически мгновенно её терял. Аккумуляторы разряжались в ноль, отказывали генераторы, глохли двигатели и реакторы, автоматика — перед тем, как сдохнуть — выдавала такие фортели, что… Другое дело, что попасть внутрь сферы Раскина посторонний объект мог только при очень сложном стечении обстоятельств. Точнее, до сих пор Лана думала, что это попросту невозможно. Сфера Раскина была рассчитана на ситуацию «ни войти, ни выйти». Идеальная защита объекта. Значит, открытие Врат… надо будет запомнить. Но, однако, и размеры же сферы…

— Некоторое время назад наши люди наведались в поместье некоего Таддеуша Зборовского. Ожидались серьёзные потери, поскольку стрелковые комплексы были, по данным разведки, защищены сферами Раскина. Однако сферы оказались деактивированными, а при проверке хозяев, гостей и прислуги не досчитались то ли горняшки, то ли развлекушки для персонала… девицы с очень характерной пластикой. Дитц, времени нет совсем! Мы сейчас не то, что уйти — послать сигнал бедствия не можем. Что можешь ты?

Действительно, не до реверансов.

— Радара мне. И свободный терминал. Очки свои сойдут. Снаружи сферу взломать недолго, если знать как, а вот изнутри… будем пробовать, мэм, — Лана не заметила, как обратилась к полковнику Русановой привычным образом. Она не заметила, а та даже не моргнула. — Отрубите всё, что можно отрубить, оставьте жизнеобеспечение по минимуму и бортовое вооружение в самом урезанном варианте. Сейчас любые крохи… постарайтесь прикрытья, параметры защитного поля: альфа тринадцать эпсилон, дельта дельта триста сорок восемь мю, эпсилон восемь дельта.

Полковник Русанова кивнула, и один из офицеров уже колдовал над терминалом.

— Надолго не хватит, но сколько-то времени выиграем. Ищите искажение структуры внутренней поверхности сферы, характеристики…

Лана бубнила кодовые группы, не слишком заботясь о том, успевают ли за ней. Жить захотят — успеют.

Радар появился в рубке если и не в процессе распоряжений, то сразу после. Очки были уже на нём.

— Джонни, действуем в паре, включайся. Мы в сфере Раскина, будем вскрывать. Готовь канал передачи, цель — искажение поверхности, его сейчас ищут.

— Но сфера Раскина не…

— Вскрывается, Джонни. По крайней мере, снаружи вскрывается точно, я пробовала. Работай, мать твою!

И Радар принялся работать, плюхнувшись рядом с Ланой на освобожденное кем-то кресло. Сама Лана сформировала шарообразный объемный дисплей и, не скрываясь, начала сооружать то, что сам покойный Бен Раскин именовал «клевцом».

Командование Легиона явно не спешило делиться с кем бы то ни было теми данными, которые были получены ею в результате «полевых испытаний» в поместье Зборовского. Но выбора не было. Совсем. А значит — побоку секретность. Если у неё получится, с русскими как-нибудь договорятся. А не получится, так они все попросту сдохнут тут, и судьба крысьего секрета будет не интересна. Им — так уж точно.