Проклятая юбка мешала не на шутку, но мрина всё же опустилась на колено перед тем, как коснулась губами кроваво-красного камня в перстне. Левая рука кардинала скользнула по палантину, прикрывавшему склонённую женскую голову, легонько погладила.

— Встань, дитя моё.

Отец Луиджи предупредительно поддержал поднимающуюся женщину под локоть и придвинул кресло.

— Встань — и садись. Зачем бы я тебе ни понадобился, дело не на одну минуту, не так ли? Да, думаю, и не на пять. Луиджи?

— Всё в порядке, монсеньор, — негромко проговорил провожатый Ланы, перемещаясь за спинку кресла патрона.

Лана, сдвинувшая поднадоевший палантин почти на затылок, уселась во второе кресло и заинтересованно приподняла бровь над правым — голубым — глазом.

— Со дня основания Ватикана ему принадлежит пальма первенства по части подслушивания и подглядывания, — верно понял её собеседник. — Однако здесь можно разговаривать свободно. По крайней мере, до тех пор, пока за порядком следит отец Луиджи. Предвосхищая твой вопрос — мой секретарь не настолько глуп, чтобы быть ненадёжным. Я доверяю ему. Доверяй и ты. Так что же привело тебя в Вечный Город?

— Желание навестить духовного отца вы не рассматриваете? — нейтрально улыбнулась Лана.

— В твоём случае? — кардинал усмехнулся. На лицо, только что почти белёсое, возвращались краски, он явно почувствовал себя лучше. — Прости, но нет. Мои дочери редко путешествуют ради собственного удовольствия. А уж ради моего — и вовсе никогда.

— Значит, это плохие дочери, — твёрдо сказала мрина. — И я не исключение. Увы. Но всё же — как ваши дела, монсеньор? Вы неважно выглядите. Про своего сослуживца я сказала бы — достали отцы-командиры, но какие слова будут уместны в вашем случае, даже и не знаю.

Она сознательно решила с первых слов взять быка за рога. Подобную тактику полученные е ю инструкции категорически не рекомендовали, но инструкторы не знали этого человека, никогда его не видели и не могли оценить нюансы. Лана — знала, видела и могла.

— Видишь ли, Церковь — это та же армия. Ты прибываешь к новому месту службы, вроде бы даже с повышением, и обнаруживаешь…

— … что великий Цезарь был прав, — самым непочтительным образом перебила его Лана, — и быть первым в деревне действительно лучше. Особенно когда в Риме ты даже не второй.

С плотно сжатых губ отца Луиджи сорвалось что-то, подозрительно напоминающее шипение разъярённой змеи, но кардинал и бровью не повёл.

— Ты права, дитя. Увы, права. Со временем положение изменится, но сейчас…

— Сейчас в ваших руках нет конкретного и достойного дела. Дела, которое позволило бы вам претендовать на положение более высокое, нежели теперь. Не так ли?

Пожилой господин, элегически рассуждавший о реалиях службы, менялся на глазах. Спина стала прямее, морщины разглаживались, губы искривились в улыбке, которой испугался бы сам страх. Лана не испугалась. Наверное, потому, что не была страхом.

— Уж не хочешь ли ты предложить мне — мне! — дело?

— Поправьте меня, монсеньор, если я ошибаюсь… планетарные епархии должны управляться кардиналами, не так ли?

Теперь Чезаре Беккаделли был похож на кота, нацелившегося на мышиную нору. Мышцы напряглись, глаза горели. Не хватало только азартно подрагивающего хвоста. Впрочем, кто знает, что скрывают кресло и сутана?

— Ты не ошибаешься. Но кардиналов куда больше, чем планетарных епархий.

— А если я по случаю знаю одну бесхозную?

— Луиджи! — голос изменил монсеньору Беккаделли, но секретарь понял его.

— Все контуры замкнуты по тройному циклу. Запись не ведётся и не велась.

— Ты говоришь от своего имени, Светлана?

Он понял. Он всё понял. И обращался сейчас не к духовной дочери, а к эмиссару Республики Легион. Умный. Опасный. То, что надо.

— У таких, как я, своими могут быть только одежда и оружие, монсеньор. Ещё, пожалуй, банковский счёт. Но это и всё.

— Логично, — дёрнул мужчина уголком рта. Не улыбнулся, нет. Скорее — обозначил понимание постановки вопроса и согласие с ней. — И?

— Республика заинтересована в том, чтобы католическую церковь на планете возглавил человек энергичный и решительный. Амбициозный, но при этом — договороспособный. Понимающий, с какой стороны масло на бутерброде. И знающий, как обращаться со стадом, пастырем которого ему предстоит стать.

Она била наверняка. Не всегда Чезаре Беккаделли был кардиналом (и даже епископом) и играл в политические игры. Многие ещё помнили те времена, когда отец Чезаре шёл в бой вместе со своим батальоном, не кланяясь пулям и не прикрываясь статусом капеллана.