— Переживаешь? — спросила Анжела, подмигнув Потапу.

— Переживаю, — ответила Макс. — И не стоит глазами друг другу щёлкать. Если ехидно подмигиваешь, так сделай, чтобы я не видела. Будь добра.

— А Рэфа совсем не у дел остался? — спросила Анжелика, нагнав на лицо напыщенной серьёзности. — Вроде он, одно время, тебе был неравнодушен.

— Мам, ну что с тобой? Хватит. — Максим негодующе покачала головой. — Ты же прекрасно во всех курсах. Я уже тебе давно всё обмусолила. — Она шумно втянула через трубочку коктейль и поболтала остатками. — И его тоже… нет.

— Тихо, — громко прошептала Диана, положила планшет на стол, подняла указательный палец. — Тихо. Слышите?

Все замерли, вслушались. Кроме, шумящего в листве, слабого ветра за открытым окном не присутствовало ни единого шороха.

— Вы не слышали? — спросила Диана, глаза её как-то потускнели, лицо осунулось, и она опустила взгляд. — Вы правда ничего не слышали?

— А что мы должны слышать, доченька? — спросила шёпотом Анжела.

— Стук, — ответила Диана нежным тихим голосом. — Стучали, как будто в дверь… И ночью ко мне стучались. Наверное, показалось?

Анжела вспомнила, когда проснулась ночью, чтобы выпить воды и остудить пустыню в горле, потянулась за стаканом на тумбочке, и в этот момент тихо, но настойчиво постучали в дверь. Она надела тапочки, чтобы подойти, но дверь, издав тягучий скрип, приоткрылась сама. Анжела выглянула: кроме атлантов в углах стен, второй этаж пустовал. Она несколько раз открыла и закрыла дверь, проверяя, что за ужасный звук извергся при открывании. Дверь мягко, бесшумно ходила в петлях.

— Я тоже слышала, — сказала Анжелика. — Ночью. — Она повернула лицо к Потапу. — К нам ночью постучались в дверь комнаты. И никого там не оказалось.

— Так это, наверное, тот бездомный, — предположила Максим шутливым тоном. — Ведь помните, он сказал, когда снова придёт, то будет стучаться.

— Ага, и твоего Жеку заберёт, — шуткой на шутку ответила Анжела. — И захапает в придачу Рэфу.

Потап задержал долгий взгляд на Максим: а ведь действительно, бомж именно так и сказал. Макс это заметила и перевела глаза на мать, часто моргая, будто залетела соринка, но лезть пальцем в глаз не хотелось.

— А где вы вчера расстались? — не вытерпел и спросил Потап.

Максим как-то резко вскинула подбородок, но ответить не успела. Ужасающий силы удар едва не снёс правую часть дверей на кухню, разбитые стёкла посыпались на пол.

— Что, что это?! — пронзительно закричала Диана. Она вскочила с места, села на корточки и спряталась за стул. Анжела и Максим отскочили к окну. Схватив за горлышко бутылку из-под водки, Потап ринулся навстречу невидимому врагу. Он обежал полдома, выискивая глазами в любой затенённой области. Входные двери были закрыты и холл совершенно пуст. Да и не мог человек так быстро уйти от взоров и хорошо спрятаться. Потап запер дочерей в специальной бронированной комнате на «нулевом» этаже, достал из сейфа ружьё «Бенелли», зарядил, и вместе с женой ещё раз проверил каждый уголок дома: никаких признаков присутствия посторонних. Анжела тоже достала из своего личного сейфа дорогущий дамский пистолет, сделанный ей на заказ, и, не отставая, шествовала по пятам, выглядывая из-за плеча мужа.

— Сквозняк мог так сильно ударить по двери? — спросила Анжела, когда они из-под крыши спускались на лифте к комнате временного заточения дочерей.

— Мог, только в том анекдоте, где сквозняком полковра в задницу засосало, — ответил Потап.

— Не знаю анекдотов… — Анжела почесала нос пистолетом, даже не улыбнувшись. — Но тогда что это могло врезать по двери? Не приведение же сделало?

— Понятия не имею. Но думаю, Макс что-то должна знать.

— Не трогай Максим. С чего ты решил, что она должна знать? — Анжела изобразила на лице гримасу, показывая, что собирается заплакать. — Мне кажется, что ты начал её ненавидеть? И давно это? Я думала, ты принял мою дочь, как свою. Полюбил.

Потап промолчал.

3

Когда родители открыли двери, Максим выскочила и, не полюбопытствовав, поспешила подняться к себе в комнату. Она схватила айфон со стола, набрала номер Жеки. Всё что она хотела узнать: уверен ли он, что бродягу они добили? Ей пришла мысль, что бездомный чудом остался жив и теперь влез к ним в дом и мстит. Из динамика сотового телефона звучала хрипящая унылая мелодия. «Это ещё что?». Макс отключила, и повторно прощёлкала пальцем по стеклу экрана. В ответ снова прозвучала та же мелодия с большими искажениями.

— Ну и сдохните. — Максим кинула айфон на диван и плюхнулась в кресло за столом. «Что если сесть на байк Жизы и скататься к озёрам, — подумала Макс. — Нужно срочно узнать, утонул ли бомж? Придётся нырять». Она вскочила, подлетела к дверце шкафа-купе, представляющего собой отдельную комнату с одеждой. Натянула кожаные штаны, сапоги и куртку. Закинула в рюкзачок репеллент: все комары мира больше всего на свете любили её кровь. В кожаный рюкзак влетела маска для ныряния, фонарь, тридцатисантиметровый финский нож. Кольца багх-накх влезли на её тонкие белоснежные пальцы. «Если ты жив — они располосуют тебя на куски. Сердце выну, скотина». Конечно, Макс была убеждена, что бродяга умер и валяется на дне озера, и пескари давно обожрали его рожу, но уверена лишь на девяносто девять процентов, а один процент не давал ей покоя. И вовсе ни из-за того переживала, что существовала опасность отвечать за содеянное, хотя и это тоже в какой-то мере волновало, но больше саднила мысль, что их мир так и остался, даже на ту крохотную, мизерную каплю — нечистым.