Максим согнула колени, ладонь непроизвольно подлезла под резинку трусиков.

1

Римма закрыла дверь дома на ключ, улыбнулась. День светлый и тёплый, на небе ни облачка. В высоте пирамидального тополя щебетала птица. Полной грудью Римма вздохнула цветущий воздух. Она полюбовалась цветами в подвесных кашпо на декоративных решётках с обеих сторон входа, затеняющих и скрывающих от любопытных глаз. Да и просто красиво. «Цветы забыла полить, — огорчённо подумала она. — Бедненькие, могут засохнуть за целый день под таким-то солнышком». Она ещё раз улыбнулась, приветствуя прекрасное утро, и шагнула по брусчатке. Правый каблук утопился в щель между камнями, застрял, лодыжка подвернулась, и Римма почувствовала, как едва не порвала натянутую жилу на икроножной мышце.

— Боже! Ну нет же ведь, нет! — вскрикнула она. Такое уже происходило пять лет назад на пляже. Римма посадила трёхлетнюю племянницу на плечи, подпрыгнула, чтобы повеселить, и разорвала икру на этой же правой ноге. Едва не потеряв сознание от боли, Римма упала на траву, чуть не разбила ребёнка, который как мячик, скачущий по земле, кубарем отлетел в воду. Неимоверная тошнота ослабила организм, Римма раскинула руки и ноги и вжалась в прохладу земли. Ей хотелось поскорее умереть, лишь бы не чувствовать боль. Через пару-тройку минут шок прошёл, нога от колена до щиколотки посинела, а потом почти почернела от таза до пальцев. От операции она отказалась: не хотела портить ногу шрамами. Но икра так и осталась на двое разделённой глубокой вмятиной, из-за чего она никогда не носила короткие юбки. Но не только этот факт её обескуражил, а именно то, что происходило перед этим в тот день, а потом и в последующие годы в похожие дни, которые она прозвала — проклятой цепочкой. Эти дни были только раз в году, и она их с ужасом ждала и панически, впадая в паранойю, опасалась.

Впервые!.. Впервые за пять лет Римма надела короткую классическую юбку до колен. Дорогущий белый юбочный костюм, хранившийся год, который подарил Потап, она собиралась выкинуть. Но утром, встав с постели в хорошем настроении, она полезла в шкаф, где в основном ютились вещи на выброс, собиралась из старых джинсов вырезать шорты, самые короткие какие только возможно, для позирования Даниилу, и глаза порадовались юбкой. И она решилась: с белой юбкой примерила новую белую блузку и белые туфли на высоченном каблуке.

— Дура, нарядилась во всё белое и вышла в чёрный мир. Разве можно сиять счастьем во тьме? — Каблук не поддавался, Римма вытащила ступню и выдернула туфлю. На сердце поселилась тревога.

Плюхнувшись на сиденье вишнёвого «Ягуара», оставив дверь открытой, Римма замерла. Она решала — ехать или запереться на все замки, зарыться в одеяла и притихнуть в доме. Ладони легли на руль, недоверчивые глаза заглянули в зеркало заднего обзора.

Что-то будоражило её утром, когда она только открыла глаза. Определённо это был сон, но она не помнила, да и не хотела вспоминать. Образ утра в окне говорил: всё превосходно, красотка. Только теперь ей так вовсе не казалось. И она силилась вспомнить те образы, на которые плюнула в первые секунды выхода из сна. Она побежала внутренним взглядом по сновидению, перебирая картины, но всё виденное было в серой туманной завесе. Нет, никак не вспоминается.

— Ладно, хорошо. — Римма поджала губы и провернула ключ, двигатель заревел так, что пришлось быстрее дёрнуть за брелок. — Это что ещё такое? Ты не хочешь меня везти? — обратилась она к автомобилю. — Ты оберегаешь меня от чего-то, не даёшь уехать? — В знак благодарности она провела пальцами по значку в виде ягуара на руле. — Нет! — вскрикнула она. — Ну, нет, ну, нет же ведь, нет! — Она поднесла палец к глазам: капелька крови набухла из проколотой ранки. Римма внимательно осмотрела руль. Кончик обломанной иголки торчал из металлического изображения прыгающего ягуара. — Как игла сюда попала? Такое невозможно. Кто-то нарочно издевается надо мной? — Она опустила шею на подголовник и прикрыла глаза. — Определённо не поеду. Пусть Потап ругается. Или приезжает за мной. Не хватало попасть в аварию и разбиться.

2

А самый первый раз — первый день из проклятой цепочки был десять лет назад. Римма была помешана на этом чёртовом дне Валентина. За месяц до этого она познакомилась с высоким накаченным красавцем. Шла с корпоратива, на своём авто не поехала, была прилично выпита, и на такси не поехала — захотелось пройтись пешком. Ей только исполнилось девятнадцать. Постоянного стоящего ухажёра у неё не было, за которым как за каменной стеной. А тут — чуть ли не двухметровый мачо вышел из «лексуса» и столкнулся с ней, едва не снёс с тротуара. Чёрная блестящая кожа куртки в свете фонаря, лёгкая небритость, широкие проницающие улыбающиеся глаза, словно видящие мысли, снежок срывающийся с небес и одарившая искренностью улыбка плюс алкоголь собрали для неё образ и влюбили с первого взгляда.

— Дэвид, — представился он.

Римма переспросила:

— Не Давид?

— Нет, Дэвид, — ответил он.

От этого имени душа её визжала аплодируя. Ведь Копперфильд тоже Дэвид, а она его обожала.

Дэвид указал рукой в сторону на мраморные ступени и пригласил зайти в Макдональдс. Римма, не раздумывая, согласилась. Он много интересного ей рассказал про подводное плавание, про клады, пещеры, неизведанные подземелья и подземные города. Они долго гуляли по вечернему городу, пили пиво. И как-то получилось, что оказались у подъезда её дома. Римма ждала, когда он хоть разок её поцелует или сделает попытку, но он как-то медлил. Или не желал. И когда пришло время расставаться, она предложила подняться к ней.

— Не сейчас, — ответил Дэвид, и вместо поцелуя на прощание, провёл пальцем по её губам. Он занёс её номер в свой мобильный телефон, обещал позвонить и растворился в ночной снежной пурге.

Римма тоскливо проводила его взглядом.

— Не позвонит. Слишком хорош.

На прикроватной тумбочке задребезжал мобильник, ползая по матовой поверхности. Римма недовольно, ленивым движением смела телефон и поднесла к сонным глазам. На дисплее эсэмэска: «В день Валентина обещаю полюбить тебя». Сон снесло адреналином. Римма подскочила на кровати. Не верилось! Она несколько раз прочла вслух и радостно запищала. Правда, немного омрачал вопрос: до этого дня они ни разу не встретятся? Но уже вечером они сидели в ресторане французской кухни и пили сухое красное вино. Дэвид подарил ей громадный букет белых лилий и кроваво-алых роз. А когда расставались, нацепил ей на грудь золотой кулон с её знаком зодиака, окружённым девятнадцатью мелкими бриллиантами. И вновь он растворился в темноте ночи как призрак. Римма долго сидела на кровати и рассматривала под светом ночника ювелирный подарок. Она ему не говорила сколько ей лет и какой месяц у дня рождения. И такое — нужно было успеть заказать и сделать. Создавалось ощущение, что он заранее приготовил — изготовил кулон. Так, возможно, знакомство было неслучайным?