Потап нервно сглотнул и спросил:

— Где мама?

Макс не ответила. Её ресницы медленно-медленно моргнули, на губах начала растягиваться улыбка и застыла. Слеза — блеснула от солнца? — скатилась к уголку рта. Максим опустилась на коленки, поджав под себя ступни, подобрала подол длинной чёрной футболки к пупку.

Глаза Потапа непроизвольно опустились. На тёмной ткани майки злобно ухмылялся череп с наложенными чертами Геббельса. Максим постучала указательным пальцем себя в грудь.

«Что?.. Что она хочет этим сказать? — Потап нервно прикрыл глаза, тяжело вздохнул. — Что с ней? Чего она хочет?»

Макс будто прочитала его мысли, произнесла сухим, каким-то мёртвым тоном:

— Ты же ведь ночью хотел что-то со мной сотворить.

— Макс!.. — прикрикнул Потап, жар заливал его лицо, испарина покрыла лоб, шею и грудь. — Где мама?

— С Дианой, нас ждут к завтраку.

— Ну так… ты иди. — Потап ломал пальцы обеих рук в нервном напряжении. — Дай мне одеться… и я приду следом.

Максим качнула головой и хохотнула.

— Не-а. — Она встала на четвереньки и приблизила рот к его губам. Невообразимый аромат шёл от тела Макс. Рот медленно расширялся в улыбке, чёрная помада соблазнительно блестела.

Потап не знал, как ему повести. От мысли, что сейчас в дверь зайдут, волны жара били по всему телу. Он хотел отшвырнуть девку и вскочить, но почему-то не мог. У него кто-то забрал силу воли, и этот кто-то — бестия перед его взором. Максим приблизила губы на опасное расстояние: Потап ощутил сладкий вкус её слюней и ему не было противно, напротив, голова плыла в слегка болезненной эйфории. В глазах туманилось, свет замерцал, окружаясь рамкой блёклой тени. Зрение сужалось, лицо Максим то отдалялось, то сливалось с его плотью.

«Уходи! — где-то далеко кричал женский голос, полный немилосердного ужаса. — Уходи!»

«Уже поздно! — кричал другой женский голос. — Уже давно как поздно. Тысячи лет, как поздно!»

«Уходи, Патька!» — закричал первый женский голос, издал захлёбывающийся звук, замолк.

«Это они мне, — подумал Потап. — Это меня предупреждают. — Он хотел отпихнуть Максим, но его ладони обхватили упругие груди, невероятно нежные, и он снова провалился. Ему уже стало всё равно, он уже хотел притянуть к себе Макс, сильно прижать и… насладиться.

Дверь в комнату хлопнула, в уши врезался набат колокола — звук, который он испытал при первой контузии на войне. Потап подскочил на кровати и открыл глаза. Сумеречный свет окружал спальню. Окна задрапированы двумя тяжёлыми шторами, откуда пробивалась узенькая полоска дневного света и разрезала пол, пылинки бились об лучик, хаотично весело кружили.

Потап вскочил с кровати. Так была ли здесь Максим? Он подошёл к двери и приоткрыл, в образовавшуюся щель осмотрел дорожку второго этажа. Внизу на кухне лился еле уловимый смех Дианы и Анжелы. Потап подавил нервный зевок и радостно улыбнулся. Анжелика рассказала шутку и Максим с Дианой разразились хохотом.

— Ай-на! — крикнул Потап и подпрыгнул, стараясь чиркнуть пальцами потолок. — Это сон. Это всего лишь сон! Не являлась сейчас Макс. Не являлась. — Он почувствовал несносную тошноту и промчался в умывальник. Приведя себя в порядок, Потап оделся, осмотрел внимательно кровать: естественно, пустой бутылки и силиконовой игрушки Анжелы не оказалось. «Убрала, — усмехнулся Потап. — Но я-то всё равно спрошу». Он перевёл взгляд на роскошный букет: лилии срезаны и валялись возле вазы, под ними лежали ножницы.

— Хм. А вот это странно. — Потап подошёл и ладонью порыскал в листьях. Перевёрнутое распятие отсутствовало. — Бес с ним. Ничего не значит. Игры Анжелы.

Потап открыл дверь, чтобы спуститься к любимым девочкам. Мутное видение, или вспоминание загрузилось в голову: Максим нагнулась над ним и с её уха свалилась клипса. Желая положить конец сомнениям, Потап обогнул кровать со стороны жены и опустился на корточки, рыская глазами и ладонями по ковру.

Он поднёс вещицу к лицу — перед печальным и угрюмым взором предстала крохотная свастика с металлическим зажимом.

Так значит это ему она сказала: «Если вы произнесёте достаточно большую ложь и будете её повторять, то люди в итоге в неё поверят».

— Максим, зачем нужны эти слова мне?

4

— Папочка, — обрадованно вскрикнула Диана и повисла на шее Потапа. Он чмокнул губами её в макушку. Ему нравилось: дочка всегда встречала с неподдельной любовью как бога.

— Господи! — Анжела развела руки, расплываясь в улыбке. — Я вечность тебя не видела. — Она взвизгнула и подлетела к Потапу, осыпала градом горячих поцелуев. — Ты голоден?