— Кстати, — доктор вытащил из-под папок небольшую фотографию. — Вот он должен передать вам пакет в Будапеште. Узнаете при встрече?

Круглое лицо, густая темная шевелюра, глаза полуприкрыты, молодой парень. Уши, подбородок, линия бровей… Он мгновенно составил портрет. Гонта научил этой штуке, пару раз пригодилось.

— Узнаю, — кивнул Виктор.

— А сейчас?

— Что — «сейчас»?

— Сейчас не узнаете?

Виктор перевел взгляд на доктора. Что за черт, действительно, мелькает знакомое, но где и когда?..

— И меня не помните? — доктор сдержанно улыбнулся. — Может, вы и арфу забыли?

Виктор сцепил пальцы и откинулся на спинку стула. Круг замкнулся. Боров, Ксения, Сармат… Теперь вот доктор Мальстрем — один из тех, кто помог тогда, десять лет назад. Саркис. Имя второго, что на карточке, забыл. А тогда доктор и есть третий, белобрысый пацан.

— Уля! Вот ты кто, Уля! — громко сказал Виктор и хлопнул ладонью по столу. Дверь в тот же миг распахнулась, и в комнату заглянул мужчина. Доктор махнул рукой, и тот прикрыл дверь.

— Ну, я рад, — сказал доктор, — Улав Мальстрем к твоим услугам, а вообще-то можешь звать Улей, я в эти приметы насчет имен не верю.

— А он? — Виктор кивнул на фотографию.

— Петро? Он-то как раз серьезно относится к своему имени и другого обращения не признает.

— Ну а третий где, Саркис? В Москве?

— Ты гляди, запомнил! — удивился доктор. — Саркис не в Москве сейчас, а в Будапеште. Собственно говоря, из-за него вся карусель и вертится…

Он встал и подошел к окну. Виктор подумал, что все идет хорошо. Вот, снова встретились. Очень хорошо. Даже слишком. А когда слишком, это уже моча в компоте. И не расплюешься. Случайны или подстроены эти встречи, все равно действовать надо по обстоятельствам. Улю, то есть доктора Мальстрема, он помнил плохо. Он и Петро тогда шли позади. Саркис — другое дело. Вопрос — когда доктор узнал Виктора — сейчас или гораздо раньше?

— Я недавно запросил лучшего гонца, — сказал доктор, возвращаясь к столу, — мне показали картотеку, там я набрел на тебя. Узнал сразу, но сомневался.

Картотека? Вот даже как! Виктор сделал большую зарубку на памяти. Сейчас он вернется в диспетчерскую и устроит такую проборку, что долго помнить будут и молодым диспетчерам рассказывать в назидание. Надо же! Гонцы темнят всухую, путают концы, меняют флэты, чтоб, не приведи бог, на крестец кого не посадить, а они здесь картотеки заводят! Чтобы ленивый не бегал поодиночке за гонцами, а сразу в комплекте захавал.

А доктор вспоминал давний поход, вспомнил деда Эжена и очень огорчился, узнав, что старик погиб. Виктор посетовал, что так и не разобраны руины, прошлой зимой к ним еще не подступались, хотя вокруг университета идет мелкая строительная возня. Жаль. Может, записи уцелели, коллекция большая все-таки была.

— Да-да, — рассеянно проговорил доктор, — коллекция…

Он ненадолго задумался, а потом бодро объявил, что лично займется разборкой. К возвращению все расчистят, он попросит реставраторов и подкрепит свою просьбу дотацией.

Потом он встал, намекая, что беседа закончена.

— Я бы хотел повидать Саркиса, — сказал Виктор. — Дай будапештский адрес.

Доктор как будто смутился, в глазах что-то блеснуло.

— Много бы я дал, чтобы встретиться с ним, — протянул доктор, — но, увы, это невозможно. Шесть месяцев назад он исчез. Пропал, растаял, растворился, не оставив следов. Вся община бурлит… — он осекся.

— Община? — равнодушно переспросил Виктор.

— Ты понима-аешь… — растягивая слова начал доктор, но снова замолчал, и надолго.

Виктор спокойно разглядывал его угловатое лицо, еле заметные брови, тонкие губы. Он ни о чем не думал. Интуиция подсказывала, что внутренний монолог, перебор вариантов и всяческая мозговая болтовня только мешают. Доктор сам все скажет. В конце концов, скромный гонец не напрашивался в знакомые к столь значительному лицу. Любопытно однако, что значительное лицо откровенно нервничало.

— Вот что, — наконец решился доктор. — Дела так густо закрутились, что лишний помощник не помешает. И если Петро не сумеет… Ладно, начнем сначала. Ты что-нибудь слышал о неодеистах?

«А как же, — подумал Виктор, — не далее, как вчера». Но он смолчал. Начиналась большая охота.

— Движение «Новые врата»… Хотя, какие там новые! Они последние двадцать лет догнивали потихоньку, а Саркис его реанимировал. Несколько лет назад собрал с десяток последователей, все, что осталось от движения. Осели в Будапеште. Новые врата в царство истины, освобождение души вещей и все такое… Не вникал, просто нет времени. С удовольствием плюнул бы на все эти финансово-культурные дела и засел в лаборатории!..