Виктор смотрел вниз. Дом, куда их затащили, был на склоне горы. Он плохо ориентировался, но когда подошли ближе к воде, разобрался в сплетении улиц, несколько раз показал пальцем влево и вправо, а сам в это время старался ни о чем не думать. Никогда не строй планов, — поучал Гонта. Крутить в голове — погубить дело. А сейчас это значит — погубить себя.

Жуков не сводил с Виктора глаз и как бы невзначай уткнул ему в бок ствол карабина, лежащего на коленях.

— Теперь вниз, — сказал Виктор, и платформа зависла над перекрестком.

Прошел час, от силы два, с тех пор как он расправился в этой подворотне с Боровом. Возможно, он там еще валяется, мертвый Боров, тогда…

Первым в ворота прошел ротмистр, махнул рукой, остальные потянулись следом. Сармата держали в середине. Он оглядывался по сторонам, выискивая знакомое лицо. На улице людей было много, на их группу почти не обратили внимания, только кто-то, узнав дубасовцев, очевидно, по нашлепкам на плечах, шарахнулся в сторону и негромкий голос сзади проговорил: «Перевешать бы эту шваль!»

Жуков стоял в подворотне и настороженно вглядывался во двор. Десятка три старух обсели скамейки у подъезда. Завидев ротмистра с карабином наизготовку, они зашумели, забормотали, тыча в него пальцами. Жуков велел блокировать выход, и платформа перелетела к подворотне.

Между Виктором и мусорным баком находились двое. Рисковать нельзя.

— Дальше? — спросил Жуков, глядя на Виктора и поигрывая стволом. Или забыл — где?

Виктор пожал плечами и двинулся во двор. У входа в подъезд Жуков обогнал его и пошел впереди. Старухи на миг замолчали, а потом заговорили сразу. Понять ничего нельзя было.

Поднимаясь по лестнице, Виктор слышал за спиной сопение и мат вполголоса. На последнем этаже постучаться в любую дверь, а потом сбить с ног идущего сзади и во двор. А там видно будет.

На третьем этаже он понял, что высоко забираться нельзя. Пока он будет скакать по ступеням, они спокойно подойдут к окну и снимут первым же выстрелом. Проскочить в квартиру, запереть двери и через балкон? Жуков может опередить…

Сейчас!

Виктор нажал на кнопку первой же двери на лестничной клетке, а когда звонок не сработал, стукнул несколько раз кулаком.

В глазке потемнело, мигнуло, а потом дверь распахнулась, и Жуков, дернувшийся вперед, чтобы не дать Виктору войти первым, упал как подкошенный от удара железным прутом по голове.

В дверях стоял Боров с замотанной головой. Наступив на ротмистра, он с ревом кинулся на Виктора, тот присел, и Боров кувырнулся на поднимавшуюся следом команду.

Спокойно перепрыгнув через перила на нижний пролет, Виктор не торопясь спустился вниз, оставив за собой крики, грохот и лязг.

Быстро пересек двор, и в подворотне метнулся к мусорному баку.

Есть!

Ствол, зарытый им в мусор, в мусоре и оказался. Виктор прокрутил барабан и вернулся во двор.

Старухи у подъезда исчезли. Он успел про себя отметить это обстоятельство, и тут из двери вывалилась дикая орава. Боров пятился, отмахиваясь прутом, на него наседали дубасовцы, пытаясь достать прикладами, а за ними, ругаясь во весь голос, выскочил парень с ножом, таща за собой Сармата. Сармат норовил пнуть его, но конвоир уворачивался и оглашал двор отборным матом.

Увидев Виктора, они на миг замерли, только Боров продолжал рубить воздух своей железякой. Виктор не целясь выстрелил им под ноги.

Отдача сильно ударила в плечо. Огненная линия пересекла двор и вонзилась в землю. Негромкий хлопок и визг осколков слились в один звук, словно чихнул сопливый великан.

Парень с ножом охнул, поднял руку к лицу и упал. Осколком ему начисто срезало нос. Высокий дубасовец держался за живот, наверно, и его задело. Боров бросил прут и задрал руки.

Виктор медленно подошел. Двое выронили карабины и тоже вскинули руки. Не отводя глаз, он присел, взял нож и на ощупь перерезал веревки Сармата.

Сармат подобрал карабины и пошел к воротам. Виктор пятился за ним. Заметив косой взгляд Борова, поднял ствол, и живописная группа опять застыла, только высокий застонал и сел на землю.

Увидев их, дубасовец, сидевший в платформе, потянулся к кобуре.

— Не надо, — мягко сказал Сармат, и дубасовец спрыгнув, сгинул, растворился среди прохожих.

— Больше в такие глупые истории попадать не буду, — сказал Сармат. Тысячу раз прав Мартын, веду себя как мальчишка. И зря от охраны отказался.