— И вопрос пустой! — сердито сказал Месроп.

— Да, да, — сочувственно кивнул Адам, — у меня просто сердце разрывалось, глядя, как вы носитесь, весь в мыле. Честное слово, я даже хотел остановить вас на улице и поговорить прямо там…

— Что же не остановили?

— Я в этот миг вспоминал, как входил в известную вам дверь на улице Занаду, как шел по этажам и коридорам, как заглядывал в комнаты и в залы, как разговаривал с вежливыми людьми, готовыми часами рассуждать о воплощенном логосе. И как я чувствовал себя сплошным, то есть полным дураком…

— Круглым!

— Приношу извинения?

— Дураки преимущественно круглые, — мстительно сказал Месроп. Полным, если угодно, будете балбесом. Идиотом тоже можно.

— Великолепно! — восхитился Адам. — Учту. Благодарен. Последний раз по-русски говорил четыре года назад. Но, признайтесь, вы тоже не чувствовали себя мудрецом в круглом зале или на музыкальных лестницах?

Месроп хмыкнул, кашлянул, но ничего не ответил.

Собрав пустые банки, Виктор прошел на кухню. Широкоплечий приветливо взглянул на него из-под очков, улыбнулся и отложил газету. Один из гостей дремал, положив голову на руки, второй доедал салат и бдительно уставился на Виктора.

— Два дня и две ночи не спали, — с легким акцентом сказал Широкоплечий.

Виктор пожал плечами и достал из холодильника полдюжины банок с пивом. Что-то в последнее время ему часто попадаются дремлющие стражи, неожиданно подумал он. Старый Гонта, наверно, сказал бы, что таким образом мир воспроизводит себя через повторяющееся событие, коим является дремлющий страж.

Вернувшись в комнату, он обнаружил, что обстановка там немного изменилась. Коробка была распакована. Адам разложил на столе мелкую электронику и, тыча в нее пальцем, озабоченно говорил Месропу:

— Семь-восемь часов — и все! Питание садится полностью, микроволновая подпитка не доходит. Мы полагали — экранировка. Ничего подобного. Стены как стекло, но все глохнет, как в вате. Плутониевая батарейка села через сутки. Вы понимаете?

— Нет.

— Я тоже, — сокрушенно сказал Адам. — Никто не понимает, как может сесть батарейка, срок службы которой не менее трех лет! Да это и не батарейка вовсе, а очень хитрое устройство, раньше такие на спутниках-убийцах ставили.

— Это все вампиры, — небрежно сказал Виктор, с хлопком открывая банку.

Месроп и Адам вздрогнули от резкого звука и уставились на него.

— Какие вампиры? — спросил Месроп.

— Мало ли какие! — ответил Виктор. — Всякие бывают.

— Бред собачий…

— Хорошо, если бред, — сказал Адам. — Но если эти сказки вдруг подтвердятся… Магия на ядерном уровне — после этого просто жить не хочется, даже если дадут.

— М-да, дадут жизни, — задумчиво протянул Месроп.

И снова знакомая искра в глазах.

— Любая аппаратура у них разваливается в считанные дни. Вы знаете, как это связано с ростом глобальной нестабильности сложных систем? Я тоже не знаю. Догадываюсь, что есть взаимосвязь. Конечно, велик соблазн раздавить это клопиное гнездо, но мы с вами люди маленькие…

Он выпил еще одну рюмку, глаза заблестели и голос стал ниже.

— Я тоже не профессионал. Это вон те, — шепотом, — что на кухне, профессионалы. Я исследователь, которого обстоятельства загнали в сыщики. Нет, в шпионы. Вы думаете, я один в цейтноте? Все в цейтноте. Если мы не заполучим их формулы или там не знаю, заклятия, заговоры — крышка. Сначала им, потом нам.

— Даже так!

— Так. Они давно под прицелом. И если бы не важные господа, надеющиеся заполучить формулы, их бы давно сожгли. Одна секунда и — пшш! Огонь придет с неба и испепелит нечестивцев…

Адам захихикал.

Старые люди, внезапно подумал Виктор. Месроп держится молодцом, за бородой и не поймешь, сколько лет, да и Адам крепкий такой, гладкий, но все равно — старые оба. Раскалились из-за ерунды, плетут друг другу сети, а всех дел пойти и спросить прямо, а если не скажут, вытрясти. Он вскрыл очередную банку пива, хлебнул и негромко посоветовал взять любого жителя дома на Занаду и слегка потрясти его.

Месроп пару раз сморгнул и ничего не сказал, а Адам вытаращил глаза:

— Вы большой оригинал, молодой человек. На моих глазах один из тех, кого вы советуете трясти, раздавил в руке титановую трехдюймовую трубу. А потом разорвал ее на несколько кусков.

Зазвенела упавшая банка, ее выронил Месроп. Виктор не понял, при чем здесь труба. Даже если в секте одни силачи, есть способы скрутить тепленьким любого богатыря и развязать ему язык!

Взяв со стола тонкий цилиндрик, Адам принялся объяснять Месропу, как включить камеру, куда ее лучше пристроить, а вот эти, — он провел пальцем над ровным рядком таких же цилиндриков, стоящих на пустой тарелке, перекрывают тепловой и световой диапазоны.