— У нас есть звезды, — пожал плечами Рамон. — Может быть, мы можем получить это звездное оружие только для себя, а? Мы бы… Я хочу сказать, что сантос нам больше будут не нужны. Пауку не годится водить с ними дружбу.

— Паук получил один корабль, Рамон, — Конокрад откинулся назад, не обращая внимания на пронзительный взгляд старика, и взял чашку чая. — «Пуля» корабль не только Патруля. Теперь там есть люди, которые молятся Пауку и Хейсусу. Все смешалось. С нашим Миром это тоже произойдет. Перемены…

— Старые порядки вполне хороши! — возмутился Рамон. — В них наша сила…

— Так ли? — мягко возразил Конокрад, подняв бровь. — Среди звезд много удивительного. Я летел над Землей подобно ветру. Я видел звезды сверху… видел этот мир из космоса. Вещи, которые нельзя… Достаточно того, что там могущество и власть, старина. А туда, где есть власть, приходит человек, чтобы завладеть ею! — пальцы Конокрада плотно сжались в кулак.

Воцарилось молчание.

Старик выслушал все с вниманием, насупившись.

— Ты говорил с пророками? Они знают о твоих притязаниях?

Конокрад отмахнулся от этого.

— Пророки знают обо всем великом, что должно наступить. Они видят будущее. Почему, по-твоему, звездные люди хотели нас уничтожить?

— Ты отправишься вместе с сантос? — Рамон покачал головой. — В этом нет ничего хорошего. У них нет Бога. Я слышал, что пауки и сантос молились вместе. Это плохо…

— Сантос не так сильно держатся своих убеждений, — Конокрад злорадно засмеялся. — Большой Человек пытался продать нас кораблям Патруля. Сантос видят предательство в Хейсусе. Могущество у Паука. С Большим Человеком был пророк сантос. Для многих Хейсус сходит на нет. Уже есть воины сантос, которые теперь молятся только Пауку. Все меняется.

Рамон погладил свой морщинистый подбородок.

— А что с Большим Человеком? Он могущественный… Что сделают с ним?

Конокрад осклабился.

— Джон Смит Железный Глаз дал кровью обет смертельной мести. Он ненавидит Большого Человека. Послезавтра они будут сражаться на ножах в «Пуповине». И если Железный Глаз погибнет… — Конокрад улыбнулся какой-то своей затаенной мысли.

— Хотел бы я посмотреть, — Рамон отхлебнул чаю. — Величайший воин пауков и величайший воин сантос в смертельной схватке. Это будет дело чести. Да, чести…

Глаза Конокрада заблестели.

— Я не пропущу это. Мы с тобой должны поехать туда и увидеть это.

Мужчины помолчали несколько минут. Наконец Конокрад вздохнул.

— Что с этой девушкой, которая доставляет тебе так много хлопот? Что ты собираешься с ней делать?

Сюзан замерла. Рамон снова сплюнул в огонь.

— Сегодня утром я бы вышвырнул ее из моего дома. Я проклинаю Рыжего, Великого Трофеями за то, что она прислала ее обратно! Бери ее. Без всякого выкупа. Я делаю это ради нашей дружбы…

— Извини, Рамон, — Конокрад с сожалением поднял руку. — Она слишком много раз отвергала меня, чтобы это не повредило моей чести. Я сам больше не могу принять ее из твоих рук. Я возьму себе в дом женщину со звезд, — он лукаво взглянул на Сюзан, улыбаясь тайком. — Она самая красивая женщина в поселении. Я надеялся сломить ее гордыню — приручить ее. Думаю, она родит сильных сыновей — но после того, что было сегодня утром? — он покачал головой, добавив: — Может быть, ты сможешь отдать ее старику Уотти?

Сюзан непроизвольно ахнула.

Рамон услышал и поднял голову, едва придя в себя от смущения.

— Старик Уотти? Никто не отдаст женщину…

— Она прилюдно опозорила тебя сегодня, — заметил Вилли Красный Ястреб Конокрад. — Ты не получишь за нее лошадей. Возможно, тебе придется ОТДАТЬ лошадей, чтобы избавиться от нее, — он сложил свои мозолистые пальцы и, прищурившись, наблюдал за Рамоном. — Почему бы не отплатить ей? Почему бы не позволить старику Уотти взять ее к себе в постель? Она могла бы долго жить и помнить твою… хм, щедрость.

Рамон облизнул губы, его лицо просветлело.

— Так и сделаю. Я ОТДАМ ЕЕ СТАРИКУ УОТТИ. Попрошу за нее только плетку из конского волоса.

Сюзан пыталась сдержать слезы — не опозориться. У старика Уотти была только одна нога — другую он потерял в молодости, когда ревнивый муж женщины, которую он пытался изнасиловать, прострелил ее. Женщина выцарапала ему один глаз и чуть не лишила его жизни. Покрытый позором как трус, Уотти жил на краю поселений. Он побирался, питался отходами и плакался каждому встречному, что у него никогда не было жены. Шутники говорили, что женщина лучше отдастся сантос, чем ему.