Гул голосов прокатился по толпе. С одной стороны приветственно закричали.

— Мало того, ХРАБРЕЙШИЙ воин романанов стал таким могущественным, что он теперь самый большой воин на Мире — больше даже, чем Большой Человек!

Ропот толпы стал беспокойным. Даже ограниченный словарный запас Монтальдо позволил ему понять, что прорычал один мощный воин:

— Никто не может быть таким большим! Кто этот храбрый воин?

Марти повернулся, указывая в темноту:

— Я представляю вам всем, от мала до велика, ПЯТНИЦУ ГАРСИА ЖЕЛТАЯ НОГА!

Грита поперхнулся:

— Пятница? Большой? Да его макушка едва достает мне до груди!

Монтальдо напряг глаза — за одной из хижин романанов двигалось что-то огромное, раскачивающееся при каждом гигантском шаге.

— САМЫЙ БОЛЬШОЙ романан! — раздался голос Пятницы. Он вошел в круг света, возвышаясь над головами смеющихся людей.

Мощный воин давился смехом и качал головой:

— Как это я не догадался!

— Где этот Большой Человек? — заревел Пятница со своих деревянных ходулей. — Я разорву его на части!

Он тяжело зашагал вокруг веселой толпы. Ходули были замаскированы какой-то легкой материей.

— Посмотрим, сможет ли он принизить МЕНЯ! — Пятница хлопнул сжатым кулаком по своей мускулистой груди.

— Эй, Пятница! — позвал Бок Быка Риш, поднимая над головой сосуд с виски. — Что ты делаешь там наверху?

— Надоело получать в глаз твоими наколенниками! — крикнул Пятница, вызвав в толпе взрыв хохота. — Нет уж! Теперь я побывал там наверху, на «Пуле», и смотрел в одно из этих самых окошек, знаете? Видел, как выглядит Мир. Пожалуй, я впервые поднялся выше кучи конского навоза — и, клянусь Пауком, мне это понравилось! — он сцепил руки над головой, потрясая ими в извечном знаке победы.

— Как ты собираешься спускаться? — выкрикнул Марта Брук, явно играя свою роль.

— Вот так! — завопил Пятница. Он наклонился и что-то сделал. Верхушки шестов взорвались вспышками света и дыма. Пятница камнем упал вниз, ловко сделав сальто и приземлившись под рев и аплодисменты толпы.

— Он всегда такой? — поинтересовался Монтальдо.

— Не-а, — с трудом смог выговорить Хосе. — Обычно он еще хуже.

— Похоже, у вас будет интересное путешествие на Сириус, — проворчал С. Он откусил еще один большой кусок мяса, вытирая рот рукавом и улыбаясь.

Смертельная месть. Правосудие романанов. Тело мертвого воина сантос, Большого Человека, безвольно распростертое в пыли, — красная лужа растекается под трупом. Окровавленный череп Большого Человека отсвечивал там, где Железный Глаз аккуратно снял волосы и кожу: предательство наказано.

Воины вполголоса делились впечатлениями от схватки. Цвета пауков и сантос жизнерадостно отливали на ярком солнце. Кое-где стояли люди из Патруля, переговариваясь и жестикулируя. Они с уважением кивали победителю, уходя по одному, по два. Романаны садились в седло, взнуздав лошадей, или отправлялись вместе с Патрулем на воздухопланах. Другие затрусили по направлению к ожидавшим ШТ.

Джон Смит Железный Глаз задержал дыхание и напрягся, пока Рита Сарса стерилизовала и зашивала длинную глубокую рану на его плече. Он смотрел на нее исподлобья суровыми черными глазами. Широкие скулы делали его лицо угловатым. У него был высокий лоб, а широкий нос выдавал происхождение от индейцев Арапахо. Длинные черные косы ниспадали на выпуклые мускулистые плечи. Потемнев от многолетнего воздействия нещадного романанского солнца, его кожа резко контрастировала с кожей Риты. Ею тонкогубый живой рот был четко очерчен на осунувшемся от горя лице. С каждым движением на его теле вздувались мускулы.

ШТ пронзительно засвистел взлетая. Последние брызги дождя стали последним напоминанием о буре, которая только что прошла, — освежив чистый воздух Мира, который был известен Директорату под именем Атлантида.

Железный Глаз стер кровь Большого Человека, забрызгавшую ему лицо, и очистил паука, нарисованного спереди на его боевой рубашке.

— Я никогда не видела Сириус, — медленно проговорила Рита, смахнув на спину рыжие локоны.

— Я тоже, — глаза Джона смеялись, он поморщился, пошевелив плечом. Поднявшись, он подошел к своей черной кобыле, а затем поймал за уздцы рыжего мерина. Несмотря на ранение, он подсадил Риту в седло.

— Я боялась, что ты проиграешь, — проговорила она, показывая в сторону трупа Большого Человека — позорно оставшегося невостребованным родственниками.

С вытянувшимся лицом Железный Глаз пробормотал:

— Я не люблю проигрывать.

Она пришпорила лошадь — удаляясь от большого скалистого навеса, давней стоянки романанов, которую называли Пуповиной. Скорбь жалила, не отступала, не давала покоя ее мыслям. Эти сумрачные тени за спиной видели лицо Филипа. Они вместе мечтали о новом мире, о доблести, о невероятных возможностях — и ради всего этого Филип теперь бороздил космос: мертвый.