В конце концов они уединились в одном из наблюдательных бластерных отсеков орудийной палубы. Сюзан пристроилась за спектрометром и попробовала собраться с мыслями. В голове все перемешалось. Она обреченно уткнулась лицом в ладони.

— У тебя совершенно измотанный вид, Сюзан, — озадаченно пробормотал Ганс, не зная, как себя вести. — Где ты была? Я не видел тебя несколько недель.

— Рита увеличила мою нагрузку, после того как Пятница был ранен в той схватке на ножах. У меня не было времени ни на что, кроме учебы, — она смотрела на свои руки, медленно перебирая пальцами.

— Я тебя видел там. По слухам, э-э, Желтая Нога был твоим, э-э, приятелем, — он попытался изобразить улыбку, но его губы просто дернулись, а в глазах мелькнула паника.

— Он… — она не смогла придумать нечего лучше, чем пожать плечами. — Я не знаю, кто он для меня. Он спас мне жизнь. Сражался за мою честь. Помог мне стать тем, кто я есть, что бы это ни значило.

— Что ты имеешь в виду? — вскричал он, растерявшись и позабыв о смущении. — Ты точно знаешь, кто ты. Я знаю, кто ты. Ты Сюзан!

— Кто такая Сюзан? — спросила она. — У меня стало плохо с памятью! — она вытянула руку. — Видишь шрам? Я знаю, откуда он у меня. То есть, я знаю, что я знаю, — но теперь не могу вспомнить.

Он выдохнул, поняв, в чем дело.

— А, ты слишком много времени провела с обучающими машинами.

— И что?

— Это значит, что просто так ничего не дается. Стимуляция во сне и устройство связи на голове могут довести до подобного. Подумай об этом. С тех пор как было раскрыто строение мозга, стало возможным его обучать. Я хочу обратить твое внимание на то, как ты учишься. Ты что-то видишь, и это воздействует на зрительный нерв и как-то фиксируется в мозгу. Синапсы перестраиваются в структуру памяти. Обучающая машина через систему делает то же самое, но без посредства чувств. Их заменяет электромагнитная сетка, накладываемая на различные синапсы. Раз, и моментальное запоминание.

— Так почему я не могу вспомнить, как был получен этот шрам?

— Ты можешь — и одновременно не можешь. Произошло частичное наложение синаптических структур. Чем дальше, тем больше, и обыденная память начинает стираться. Почему обыденная? Она меньше всего используется, и синапсы начинают восприниматься как неупорядоченные.

— Вот здорово, — простонала Сюзан. — Мало того, что у меня крыша едет, я еще и теряю себя!

— Такое возможно только при использовании больших психомашин. Обучение же не затрагивает мышление, личность, умственные способности или поведение… только память, в том случае, если мозг не успевает разобраться в самом себе и усвоить новую систему смыслов. Мы пользуемся лишь небольшой частью своего мозга.

— Так вот почему я так быстро все усваиваю? — она подперла ладонью подбородок. — Вундеркинд… и все это ценой нескольких пустячных воспоминаний. Неудивительно, что я схожу с ума.

— С ума?

— Я только что из военного штаба. Я там пыталась завязать смертельную вражду с офицером, представлявшим «Победу»! Я работаю от подъема до отбоя. Я не вижу ни тебя, ни Пятницу, никого — только образы, которые эта проклятая машина вбивает мне в голову! — она почувствовала, что теряет самообладание, и закусила палец, надеясь, что боль сфокусирует ее внимание и не даст зареветь.

Ганс придвинулся и обнял ее, прижимая к себе.

— Тише, расслабься. Все в порядке. Помнишь меня, капрала Ганса Йегера? Я человек, который может починить все. Романанскими девушками я до сих пор не занимался, но я не думаю, что не сумею разобраться со схемами.

Он вдруг усмехнулся вслух самому себе.

— Кого я пытаюсь обмануть, черт возьми? Надо мной смеются все пять палуб!

Его саркастический тон заставил ее поднять глаза.

— Почему?

Он вдруг смутился и убрал руки.

— Гм, э-э, видишь ли, у меня хорошие отношения со связистом Тони. Он мне дает ознакомиться с досье всех девушек на корабле, — он встал и, не глядя на нее, опустил голову. — Единственная сложность в том, что у меня никогда не хватает смелости подойти к какой-нибудь из них. Каждый раз я тушуюсь и не могу вымолвить ни слова. Ты же помнишь, как тогда, в комнате майора.

— Я выпила с тобой лимонад, — озадаченно напомнила Сюзан. — Мне было приятно с тобой поговорить. Ты прекрасно говорил — лучше меня.

Он кивнул и повернулся к ней лицом со странной улыбкой на губах.

— То-то и оно. Ты просто не знала, каким ничтожеством я себе казался. Возможно поэтому все было нормально.

— Ты и сейчас нормально разговариваешь.

Он замолчал, наморщив лоб.

— Да, верно. Но это потому, что… что тебе плохо. Я пытаюсь помочь тебе — но почему мы тогда говорим обо мне?

— Возможно, мы с тобой два сапога пара, — шумно вздохнула Сюзан. — Я ничем не могу угодить ни майору, ни Железному Глазу. Я больше не отдаю себе отчета в своих действиях. Теперь ты говоришь мне, что мой разум уже не совсем мой? Похоже, я не выдержу, Ганс. А это значит обратно на Мир выходить замуж, забеременеть и сидеть как жук в банке.