– И всё же? Что если Птахина не согласятся на встречу? Или того хуже, полицаев на нас натравят?

– Вот это им точно без надобности. А моё предложение должно выглядеть для Птахиных заманчивым. Они его не проигнорируют. А если нет – так будем искать другие пути.

– Обратно поедем? – как-то равнодушно спросил Кузьма.

– Это мы ещё посмотрим. Может, и поедем. А может, и нет. Но знайте одно: так просто я сдаваться не собираюсь.

Я делал вид, что беспокоиться не о чем. Подчинённые не должны видеть, что командир поддаётся панике, но сложившаяся ситуация меня самого нервировала. Птахины на связь не выходили, и мне это тоже казалось странным. Я думал, что если речь идёт о столь щепетильном вопросе, как освобождение наследника, род тут же должен начать суетиться. А сейчас всё выглядело так, словно всем плевать. Единственное объяснение: Анна Васильевна действительно не в Нижнем, и мою просьбу ей ещё не передали.

Но чем дольше мы находились в Арзамасе, тем сильнее я нервничал – нервничал, в основном, из-за тайной полиции, которая, разумеется, тоже без дела не сидела, и активно искала прибывших из-за границы заговорщиков. Догадаться проверить, нет ли меня в Арзамасе – дело времени. А как догадаются, приедут к Ване и спросят, не появлялся ли я? Лично я не был уверен, что он станет молчать, особенно, если надавят. Ради чего ему рисковать, покрывая меня?

Я делал, что мог, дабы обезопасить себя от внезапного визита полиции: запретил своим спутникам выходить на улицу без крайней надобности, а так же установил наблюдение за домом, где жил Ваня. Кузьма, Максим и Виноградов дежурили по очереди. Таким образом, я рассчитывал заранее узнать о визите тайной полиции, чтобы успеть покинуть квартиру до того, как агенты заявятся к нам.

Больше всего нынешним положением вещей была недовольна, разумеется, Лиза. Её возмущала необходимость сидеть, словно заложница, взаперти вместо того, чтобы гулять и развлекаться.

Вопреки моим ожиданиям Лиза легко согласилась вернуться в Россию. Ей и самой надоело торчать в маленьком городке, вдали от цивилизации, а когда я сообщил, что собираюсь возглавить род Барятинских и взять её в жёны, даже раздумывать не стала. Лизу явно прельщало столь высокое положение.

Но реальность оказалась не столь радужной, как боярская дочь себе представляла, и теперь она дулась на меня непонятно за что, хотя я предупреждал, что могут возникнуть трудности. А теперь я боялся, что Лиза однажды психанёт и учудит что-нибудь эдакое, что ещё сильнее усложнит моё положение. Впрочем, не только Лизу напрягала сложившаяся ситуация: на нервах были все.

Придя домой, я отправил Кузьму на дежурство к дому Ивана, а сам принялся за чтение газеты. Никаких других развлечений тут не было: лишь книги, да пресса. Особенно меня интересовали сводки с фронта и мирные переговоры, о необходимости которых не твердил только ленивый. Ну и кое-что о Барятинских я тоже узнал. Оказывается, теперь род возглавлял один из моих дядьёв – Алексей Ярославович, который был регентом при моём младшем брате.

От чтения меня оторвал телефонный звонок. Звонил Ваня, сообщил, что Птахины прислали телеграмму. Обрадованный этой вестью, я немедленно отложил все дела и помчал на «паровом извозчике» к дому кузнеца.

Телеграмма была отправлена лично Анной Васильевной. Она согласилась на переговоры, вот только место встречи назначила своё. Встретиться мы должны были утром следующего дня, но не здесь, а в посёлке, что находился между Арзамасом и Нижним Новгородом.

Я попросил у Вани машину. У него в гараже стоял старый отцовский паромобиль, который сейчас почти не использовался, и Ваня с готовностью предоставил мне его. Следующим утром, позавтракав, я отправился на встречу. С собой брать никого не стал, поехал один. Птахины не знали, кто прибыл со мной, и я хотел, чтобы так оставалось и впредь, пока я окончательно не уверюсь в том, что род на моей стороне. Если же возникнут проблемы, я надеялся справиться самостоятельно.

Прибыл в посёлок. Машину оставил возле придорожной харчевни, дальше пошёл пешком. Нужный адрес нашёл быстро. Это оказался большой деревянный дом с каменным подклетом.

Минуту я стоял на перекрёстке и наблюдал за зданием, возле которого припарковались два новеньких чёрных паромобиля. До сегодняшнего дня я смотрел в будущее с надеждой, но когда ехал на встречу, невесёлые мысли вдруг одолели меня. И вот я стоял и думал, что ждёт меня внутри? И выйду ли я живым из этого дома?

Я сосредоточился, создав вокруг себя энергетическую оболочку, и пошёл...

Калитку открыл Андрей. Он кивнул в знак приветствия и провёл внутрь. У крыльца стояли ещё двое дружинников. Один мне показался знакомым, что не удивительно, учитывая, сколько времени я прожил в крепости Птахиных. Оружие у меня забирать не стали. Револьвер против высокоуровневых витязей – всё равно, что игрушечный пистолетик с пластиковыми пульками. Все это прекрасно понимали. Вот только Птахины не знали, что оружие у меня с собой не совсем обычное.

В сопровождении Андрея я вошёл в горницу. За большим столом, посреди которого стоял самовар, сидели двое и попивали чай. Дородную женщину в брючном костюме я узнал сразу – это была Анна Васильевна. А вот мужчину я, кажется, видел впервые. Я поздоровался с ними, как с равными, не кланяясь.

– Ну здравствуй, Михаил, присаживайся, – сказал Анна Васильевна, изображая простоту и радушие, которые совершенно не вязались с её образом и с тем, что я о ней знал. – Давненько мы не слышали о тебе. Никак из-за моря к нам пожаловал? Видимо, важные дела появились, раз решил на Родину вернуться? Чаю может, с дороги-то?

– Спасибо, не голоден, – ответил я сухо. Запанибратский тон регентши мне не нравился, было в нём что-то настораживающее. – Да, кое-какие дела появились. Поэтому я и просил вас о встрече.