— Спасибо, спасибо, что вы были рядом. Пора отпустить прошлое, вы ведь согласны со мной? — едва смогла произнести слова, голос дрожал и не слушался.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Я постепенно расслаблялась, а тело постепенно покидали тревоги и страхи. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Спокойствие и уверенность наполняли меня. В согласии с собой я просидела несколько минут, а когда раскрыла глаза, то уверенно открыла на телефоне карту города и обрадовалась — в десяти минутах находился небольшой парк.

Быстро доев завтрак, покинула уютное кафе.

Я прошла сквозь главный вход. Ворота, обвитые засыхающим плющом, покрывала ржавчина. Вглубь парка вела дорожка, усеянная по краям отцветшими цветами и облысевшими кустарниками. Чуть дальше она разделялась, огибая с обеих сторон пруд, наполовину затянутый тиной вперемежку с мусором.

В моих детских воспоминаниях этот сад был великолепен, сейчас же он казался покинутым и постаревшим. Я огляделась. Голые деревья роняли последние листья, да и те выглядели безжизненными грязно-зелеными мазками. Точно неприветливая весна поселилась здесь.

Не обратив внимания на спешившего мимо прохожего, двинулась дальше, ведомая воспоминаниями, и улыбнулась ожившему прошлому. Рядом с ивой, склонившейся над озером желто-зеленым занавесом, лежал большой ствол, слегка возвышавшийся обломленной верхушкой над водой.

Когда мы были здесь с родителями, я загорелась желанием пройтись по нему, увидев, как это делают мальчишки, но мне разрешили только взобраться и постоять там, где родители могли подержать меня за руку.

Безумно захотелось исполнить желание ребенка. Я остановилась, вдохнув влажный воздух с примесью тины, и уверенно встала на ствол. Придерживаясь рукой об иву, зашагала вперед. Дойдя до конца, остановилась и, перебирая пальцами длинные мягкие ветви, погрузилась в себя. Ветер шептал: я облизала губы, и тут же его прохладный поцелуй скользнул по ним. Невольно улыбнулась зазвучавшим в голове словам, произнесенным Алексом вчера перед уходом: «Думал, больше тебя не поцелую».

«А мы целовались?», — шокированная услышанным, заморгала, распахнув глаза.

Вспомнила, как его губы дернулись в усмешке. Хмыкнув, Алекс попытался скрыть виноватую улыбку. И, едва придав мне вертикальное положение, сделал все, чтобы избежать расспросов и покинуть квартиру.

И вот сейчас я осталась предоставлена самой себе в очередной раз удивляясь, как могла не замечать знаков заинтересованности со стороны Алекса. А если б тогда сблизилась с ним? И улыбнулась, вспомнив, какой шок на меня тогда произвел его возраст. Да и в небесных глазах на тот момент присутствовало больше человеческих эмоций и понимания. Нет, все случилось, как должно было. Тогда именно Энджил был нужен мне, и представлять на его месте другого нечестно.

Но вместе с образом Энджила в груди кольнула легкая грусть, начинающая все сильнее сжимать сердце. Он просил отпустить, а самой жить дальше. Легко сказать, но почему так сложно сделать? Я ведь уже даже отпустила родителей, почему с ним все так непросто?

Прохладный ветер подул сильнее. Опустившись на ствол дерева, сунула руки в карманы и ойкнула от неожиданности, вытащив медальон. Сверкающий прохладный металл блестел на вышедшем из-за облаков солнце, и точно такое же золото отражалось на водной ряби. Я наклонилась, засмотревшись в темную глубь, и чуть не свалилась в воду, когда ястреб с криком пронесся в метре от меня. И едва успела схватиться за обломленный сук, лишь слегка замочив кроссовок.

— Чертова птица, и откуда ты здесь… — кусая с досады губы, зашипела я и подавилась словами, узнав сидевшего на скамейке напротив поваленного дерева человека.

Широко распахнув глаза, вскочила, но бежать было некуда. Только вперед. Взгляд в панике заметался в поиске иного выхода. Бесполезно.

Человек поднял согнутую руку, и ястреб уселся на нее, слегка задрав голову. Второй рукой он осторожно погладил птицу и, неожиданно повернувшись ко мне, похлопал по скамейке рядом с собой.

— Ждешь особого приглашения? — одними губами произнес он, но его голос прозвучал так, точно он шепнул слова на ухо.

Я попятилась и, теряя равновесие, махнула рукой, выронив медальон. Он с плеском выскользнул в воду и, прощально мерцая, исчез в серой мути. На глаза навернулись слезы.

Сжав от обиды пальцы так, что ногти до боли впились в ладонь, пошла в сторону берега и, подавив желание броситься прочь, нерешительно остановилась, ступив на твердую почву.

— Надеюсь, утонувший предмет не имел для тебя особой ценности? — выражение его лица не изменилось, а безразличие в голосе показывало, насколько ему плевать на произошедшее. Я поджала губы, проигнорировав вопрос. — Ну и хорошо, предметы всегда привязывают к прошлому, они как якорь тянут нас назад. Все, что нам нужно, хранится здесь, — он коснулся своей головы, усмехнувшись.

Мне показалось, что он знает больше, чем кажется. Это нечестно. Да кто он такой? Птица встрепенулась, несколько раз расправив крылья, ее пятнистые перышки перебирал ветер, и они точно танцевали. И я задала совсем не тот вопрос, который мучил меня.

— Это ведь ястреб?

Бледно-серые глаза устремились на меня, и я зябко поежилась: точно окунули в холодный пруд. И звонкий смех колючими льдинками коснулся кожи. Я смущенно замялась, растерявшись.

— Ястреб, ястреб, — он взмахнул согнутой рукой, птица, разинув клюв и распахнув крылья, взмыла в небо. Незнакомец проводил питомца задумчивым взглядом. — Есть разговор, как раз о прошлом.