Черный кот больше не приходил, а жаль. Компания мурчашки мне бы не помешала. Чего не могу сказать о появлении в моей жизни золотых глазах пленника подземелья. Его «поцелуй» все еще изредка отдается в губе легким покалыванием, не позволяя забыть события нашей встречи.

Благополучно вернувшись тем вечером к себе, я подперла дверь стулом и, схватив баночку с лечебной мазью, кинулась в ванну обработать «укус». Промыла чистой водой, нанесла двойной слой целебной эссенции, и с успокоением отметив, что он начал заживать, легла спать. Каково же было мое удивление, когда утром, посмотревшись в зеркало, я обнаружила нижнюю губу еще более распухшей. А тонкую ранку с ровными краями вновь окровавленной.

Олег часто упрекал, что порой я непробиваема в желании довести начатое дело до конца. Мне же казалось, не так уж плохо проявлять упорство, если хочешь чего-то добиться. Словом, после долгого залечивания — ранка затянулась сама! Память начала стирать образ того, кто ей «наградил», как вдруг… Он заглянул ко мне в сон.

Помню, в первый раз мне снился то ли сад, то ли парк в тенях вечера. Я сидела на коленях, бережно подвязывая кусты георгинов. И вдруг из сумрака возник Орион. Пристально посмотрел, на секунду дольше чем положено, задержал взгляд на груди под тонкой тканью ночной рубахи и обхвате бедер и снова глянул в лицо. Ничего не сказал. Не шелохнулся, но это не смягчило вспыхнувшего между нами чувства неловкости. Из сна выкарабкалась с хриплым вздохом, подскочив на постели в полном недоумении, и судорожно размышляя, что за образы только что видела?

Надеялась, такого не повторится. Но следующей ночью Он снова «пришел». Встал за спиной, думая, что не увижу. Но я уловила исходящий от него вибрациями холод, ощутила макушкой пристальный взгляд, вздрогнула от чуть слышного вдоха…

Наше притяжение крепнет день ото дня, а вернее ночь от ночи и я не могу найти этому логическое объяснение. В каждом новом сне Орион все ближе. Кажется, уже начинаю чувствовать его дыхание покрывающейся мурашками кожей, ощущаю холод крепкого мускулистого тела, слышу хрипловатый мужской шепот в своей голове…

Я не в себе? Заболела?

Возможно, все сразу?

Так и не придя к однозначному ответу, все еще находясь в полусонном состоянии, застелила кровать под шёпот дождя. Приблизилась к тумбочке и, зажав нос, залпом проглотила зеленоватое зелье. Привыкнуть к нему не привыкла, но как по мне — переносить стала легче.

Передернулась и, дождавшись пока отпустит тошнота, быстро оделась и привычным жестом собрала волосы и подколола чепец. Уборочная тележка ждала в углу, и едва я к ней развернулась, мягко воспарила над полом, застеленным красной ковровой дорожкой.

— Пошли. — Шагнула я в длинный пустынный коридор, залитый красно-белым приглушенным светом.

На лестницах и в переходах царила привычная тишина. Только низкий, монотонный звук разносился под сводами величественных потолков, отдаваясь гулким, протяжным эхо. Из обслуги, населявшей поместье, я единственная начинала так рано, и поначалу этот «вой» слегка раздражал, но на пятый или шестой день выяснила, что это, оказывается, «трещат» некие охранные сети, пронизывающие поместье вдоль и поперёк и перестала его замечать.

Спокойно поднялась на этаж нужного крыла и завернула к железной двери в охранных заклинаниях. Ужаса она мне больше не внушала, не сжимала сердце в тиски. За те дни, что меня обязали наводить в ней чистоту, с «необъяснимым фактом» я столкнулась только в тот первый вечер, обнаружив под кровом затертую «кровь» и на следующее утро следы ее растворившие.

Начатое было с энтузиазмом расследование уже на третий день зашло в тупик, а вернее уперлось в бетонную стену под названием Мириам. То ли заметив в моих действиях подозрительное, то ли подслушав, как я втихую опрашиваю «коллег по работе», управляющая наведалась в мою комнату перед сном и деликатно намекнула, чтоб я завязывала «дурить». Иначе, пообещала она убийственным тоном — мне крупно не поздоровится.

После того, что я чуть не попалась, бегая от стражи по внутреннему двору, новых проблем на мягкое место и впрямь не хотелось, и я заверила, что «больше не буду». Поверив, как она выразилась в последний раз, ведьма удалилась, а я еще долго сидела в ворохе одеял, передергиваясь от легкого озноба и понимая, что от расследования придётся отказаться. Увы.

Стряхнув размышления, осторожно открыла «дурную» дверь и пристально оглядела властвующую в апартаментах полутьму. Как и в предыдущие дни, все пылилось на своих местах. Мебель, потухший камин, роскошные ковры и призрачно шуршащие стебли плюща на перилах балкона.

Может, ведьма права и «убийцу с жертвой» я выдумала только в своей голове?

… Наведя порядок, уже по традиции спустилась перекусить и вошла на кухню в числе первых. За длинными столами сидело всего двое мужчин в одежде обслуги, молчаливо поглощавших безвкусный завтрак.

Грустно окинула пустое пространство взором, взяла тарелку и потянулась к торчавшему из котла половнику, но придержала руку и расплылась в счастливой улыбке. В метре правее лежал нож для разделки мяса с рукоятью, перетянутой кожей. Скосившись на свидетелей, убедилась — тем не до меня, и обрадованная возможностью обзавестись «холодным оружием» потянулась к ножу.