Игор замер и уставился на руки колдуна. Задумался. Наваир осторожно шевельнул руками – взгляд герцога остался таким же пронзительным, но уперся в пустоту.

Наваир пожал плечами и, обойдя застывшего Медведя, занялся своими делами.

Наконец, спустя вечность, раздался потрясенный голос Повелителя.

– Так ты поэтому никогда не прикасался к камням?

– Конечно. Второй дар у меня уже есть, а первый ни к чему. Горе не чем искушать меня, Повелитель…

– Да на тебя я и не думал, - буркнул Игор, - ладно, после штурма все выясним. В сражении лишних мечей нет, а вот после победы – там, почитай, все – лишние.

И стремительно вышел.

За стеной послышался шум и громкие голоса: один встревоженный, другой давящий, неприятный. Пани Зося инстинктивно отступила под защиту огромной, похожей на катафалк кровати из темного дерева, а алым балдахином.

Дыхание человека, занимавшего огромное ложе, уже несколько часов было почти нормальным. А ведь Зося была почти уверена, что угробит здешнего правителя, а вместе с ним и себя.

Уровень здешней медицины… Да какой, к ляху, уровень! С плинтусом сравнить – польстить безбожно. Это же надо было додуматься – зарастить рану, в которую засунули грязный, антисанитарный наконечник копья. Сколько туда микробов попало – без калькулятора не сосчитаешь. Да и незачем. Урожденная полька, приехавшая в Калинов за русским мужем, да так и оставшаяся там, даже после вдовства – пани Зося была твердо убеждена, что врага нужно бить, а не считать.

Операцию она провела блестяще. Особенно, если учесть что это был первый бог знает за сколько времени, живой пациент, с серьезными осложнениями. А рядом не было ни реанимационной палаты, ни грамотных ассистентов, из медикаментов мед и самогонка, из анестезии – колдовской сон, который навеял на пациента здешний палач. Сон, кстати, оказался совсем не плох.

Пани Зося очистила рану, промыла, аккуратно зашила, все это – истово молясь всем богам, чтобы выдержало могучее, но потрепанное сердце мужика, чем-то… может быть кряжистой основательностью и выдвинутым вперед подбородком, напомнившем ей ее Андрея. К счастью, укол ампициллина оказался воистину волшебным. Организм человека, никогда не леченного в районной поликлинике, воспринял примитивное и довольно слабенькое средство как живую воду.

Все это время высокая сорокалетняя дама с властными манерами и усталыми глазами смотрела ей на пальцы. Но не настороженно, а, скорее, обнадежено. И - восхищенно. Даянире. Не жена, это Зося поняла сразу. Любовница. Но – не подстилка и не хищница. Самостоятельная и любящая женщина. Сейчас она дремала в углу, сидя. Но, услышав шум, мгновенно проснулась прихватила тяжелый подол и выступила вперед, заслоняя барона и Зосю.

…Пациент уверенно шел на поправку и уже два раза приходил в себя, правда, пока не говорил, но смотрел очень осмысленно. Сейчас он тоже был в сознании, глаза уставились сначала на женщин – вопросительно, потом, поняв, что те не в курсе, на дверь – выжидательно.

В спальню скользнула девушка, тоненькая и гибкая, в обычном придворном платье с длинными рукавами, но коротко стриженая. Не служанка. Телохранитель. А в рукавах – ножи, смазанные ядом (и как не боятся такую жуть рядом с телом таскать? Ведь порежешься случайно – и конец!)

– Там эти… Из-за грани, - вполголоса шепнула она, помня, что в комнате больной, - много. С новым оружием. Лара и Рай погибли. Есть раненые. Мы их тоже потрепали.

– Что хотят? – лаконично спросила Даянире.

– Слезы Горы.

– Нам хватит сил их уничтожить?

С ложа послышался хрип. Барон отчаянно хлопал глазами и пытался мотать головой.

– Я не права? – удивилась Даянире, - Не нужно их убивать? Но ведь Слезы…

– От…да… От…все… чтобы… не в… Ар… ни… - прохрипел барон, едва ворочая непослушным языком.

– Вам нельзя волноваться, - забеспокоилась Зося, соображая, как это вообще возможно обеспечить – полный покой для человека, которого пришли грабить, перебили слуг. Видимо, вторая женщина думала так же. Она присела рядом с ложем и тихо спросила:

– Что я должна сделать?

– Все… чтобы не бы… чтобы не тут… Пусть их! Их – не нас…

– По-моему он хочет сказать, что нам нужно отдать грабителям то, за чем они пришли, - неуверенно предположила пани Зося, - мне так показалось, - торопливо добавила она, поймав неверящий взгляд Даянире.

– Это так? – изумленно переспросила она, - Мы должны отдать Слезы? Но ведь ты всегда говорил… И покойный герцог…

– От…дай… сей…ча… скорее, - напряжение оказалось чрезмерным, и барон замолчал. То ли впал в беспамятство, то ли просто уснул, восстанавливая силы, которые прибывали слишком медленно.

– Ты слышала, Дарси? – Даянире выпрямилась, - Владетель Арса повелел…

– Я поняла, - кивнула девушка, - но ни у кого из нас нет ключа от сокровищницы, а герцогиня на стене.

– Это ничего, - Даянире качнула головой, поднимаясь и оправляя подол, - ключ есть у меня. Пойдем. И, на всякий случай, выстави дополнительную охрану у покоев барона.

Тарахтя мотором, дымя и чихая, на площадку перед воротами въехал маленький, старый мопед, который вел Митя, а за спиной, обхватив его ладонями, сидела Шели.