Даже не знаю, что сильнее повлияло на меня в данный момент. Едкий дым, мигающий свет, или розовое нечто, болтающееся между ног Кости.

Но я еле сдерживаю рвотный позыв, прикрываю рот рукой. И быстро-быстро качаю головой, когда друг Гены потрясывая членом, идет прямиком ко мне.

И мы оба движемся.

Я пячусь, он напирает.

Я испуганно, он глумливо.

Сегодня я не планировала быть изнасилованной в грязном туалете клуба. Ни сегодня, никогда-либо ещё.

Я делаю первое, что приходит в голову. Пронзительно кричу, так, что у самой в ушах звон стоит, и уже оббегаю засранца. С надеждой на то, что он меня не схватит.

И я почти возле двери, слышу смех в спину, как вдруг оказываюсь прямиком напротив Тамерлана.

Мой спаситель!

Сердце, замершее от страха, пускается вскачь, а тошнота вмиг испаряется. Уступает место трепету, охватившему все тело.

Понял, что я его ждала, почувствовал, пришёл, чтобы увидеть меня.

Своим появлением избавил от страшных последствий, что могли произойти в эту ночь.

— Тамерлан… — шепчу осипшим голосом, сглатывая слюну и только мельком замечаю, что его немного пошатывает.

— Эй! Громила! — орет Коля за спиной, так, что я вздрагиваю. — Занято! Эта соска моя!

— Я не твоя! И я не соска!

— Заткнись. Рот будешь открывать в сторону ширинки, и то, когда я разрешу, — гогочет он, а я снова оборачиваюсь на Тамерлана, в чьих глазах невозможно ничего прочесть. Словно пустота, в которую я стремительно падаю.

Робот, без каких-либо чувств.

Вскрикиваю, когда одна широкая ладонь, просто с легкостью сдвигает меня в сторону.

— Эй! Вали отсюдава! — кричит Костя, но следующее, что я слышу, протяжный хрип.

Оборачиваюсь и вижу, как тонкая бледная шея буквально теряется в смуглой руке с крупными, сильными пальцами.

И мне действительно становится страшно от этого зрелища.

А в следующий миг Костя уже летит в сторону кабинки, разбивая головой дверь.

Наступает тяжелая тишина и мне становится боязно.

Ведь какой силой на самом деле обладает этот человек?

Мощный, невероятно опасный. И это его я хотела сделать своим рабом?

Есть ощущение, что мне придется смириться с ровно противоположной ролью.

Он подходит к раковине, умывается и стряхивая руки от капель воды, широкой поступью идет ко мне.

А я так много хочу ему сказать, но все слова острым комом застревают в горле. Особенно, когда его огромное тело полностью перекрывает свет тусклых ламп.

Он так близко.

Даже еще ближе, чем в тот раз, когда я подходила к нему в своей комнате. И смотрит на меня с прищуром, пусть и часть его лица в тени.

Молчание затягивается, а я уже забыла и про то где я, про то кто я, и даже про лечащего без сознания Костю, жив ли он вообще…

Сейчас центром вселенной для меня стал Тамерлан, и я часто дышу, впитывая в себя смесь таких пряных, по-настоящему мужских ароматов.

Одеколон, пот, пиво, сигары.

Голова кружится, а руки колит от желания прикоснуться к кадыку, что дергается в такт дыханию.

Понимаю, что мне безумно хочется, чтобы он прямо сейчас признал, что я больше не ребенок. Что я подхожу на роль спутницы в его жизни.

Жены, возлюбленной, любовницы.

И моя рука, словно начинает жить своей жизнью, пальцы чертят линию по его поджатым губам, крупному носу, острым скулам, надбровным дугам.

Накрывает волна чувств, и я сама, сама не выдерживаю.

Встаю на цыпочки и целую его мягко, нежно, словно крылышками бабочки касаюсь губ. И жду со щемящим чувством в груди, жду, что он меня оттолкнёт, как в комнате пару часов назад.

Но снова ошибаюсь. К моему счастью.

Его рука буквально пригвождает меня к стене, а губы больше не пассивны.

Завоевателем в рот толкается язык и резко иглой в мозг, приходит осознание. Это же мой первый настоящий поцелуй.

Наш первый шаг друг к другу.

Он именно такой, о котором я мечтала глубокими, долгими ночами, лежа в своей кровати.

Грубый, животный. Напористый.

Так напоминающий совокупление, которое нас ожидает вскоре. По телу дрожь, в голове туман, а на глазах выступают слезинки счастья.

Я второй рукой нежно глажу его шею, хочу мурлыкнуть и признаться, как сильно его люблю.