— Не вреднее, чем держать меня в заложниках.

— Хочешь выйти? Я могу снять охрану, и ты выйдешь за пределы комплекса. Рискнешь, золотце?

— Не рискну. И ты это знаешь, и не дал бы проверить.

Ловлю странную улыбку на лице мужчины, одобрительную. Да, Ян не допустит риска. Даже ради того, чтобы проучить меня. Да и я сама не решусь выйти на улицу.

Нет, не сейчас.

Мы медленно идем по каменной дорожке, изредка встречаясь с другими жильцами. Я сильнее кутаюсь в теплый шарф, стараясь отгородиться от чужих взглядом.

Конечно, никто не глазеет, им нет до меня дела. Но всё равно в груди тянет, хочется обратно в квартиру. Там точно безопасно. А здесь приходится жаться ближе к Яну.

— Я совсем не смогу вернуться на учебу? — спрашиваю спустя несколько минут тишины. Мне нужно о чём-то говорить, чтобы не думать. — Нельзя просто пропасть.

— Пока я разбираюсь со всеми проблемами. Когда угроза будет устранена… Тогда обсудим.

— Только обсудим? Ты не можешь решать всё в моей жизни! Ты…

— Сонь, — Ян отрезает холодным тоном, словно проводит между нами черту. — Не порть сегодняшний вечер. Спор ничего не даст.

— Ты… — не нахожу приличных выражений, только фыркаю. — В любом случае, сейчас я вряд ли решусь выехать за пределы комплекса. И мне скучно, Ян. Мне нужен ноутбук.

— И не мечтай.

— Или учебники. Я не могу перечитывать одну и ту же книгу всю беременность. Ты волновался за моё состояние? Так вот, четыре стены и повторяющиеся дни плохо влияют. Как и похищение, но кого это волнует?

— Ты можешь упрекать этим сколько хочешь, ничего не изменится.

— Я… Знаю, — выдыхаю, останавливаясь посреди дорожки. — Давай введем правило? Я хочу на прогулке… Просто отдохнуть и не думать.

— И?

— Я не упоминаю о похищении, а ты ведешь себя как… Как тот Ян из больницы, которым притворялся. А не сволочь, которая просто искала путь к моему отцу.

— Справедливо.

Мужчина явно недоволен моими словами. Сжимает челюсть, ладонь на талии сильнее притягивает к нему. Но Ян ничего не говорит, просто кивает. Конечно, кому будет приятно слышать всё правду о себе.

Удивительно, но самообман помогает. Волков говорит о глупостях, а я его слушаю. Постепенно расслабляюсь, позволяя себе забыть обо всём. Просто прогулка, ничего лишнего.

Мы доходим до развилки в конце улицы, и мужчина проводит экскурс:

— Эта дорожка к озеру, если ты не устала. Там сейчас холодно, но красиво. Или можем сделать круг и вернутся обратно к дому. Выбор за тобой.

— Давай вернемся домой, я сегодня ещё ужин хочу приготовить.

— Есть надежда, что мне что-то перепадет?

— Только яд в кофе. Я не прислуга, Ян, чтобы готовить для тебя. Сам справишься.

— А если я буду помогать? Приготовим вместе.

— Я… Ладно. Посмотрим, как хорошо ты помогаешь. И тогда решим, что тебе достанется.

— А ты жестокая, Сонь.

Жму плечами, почему-то улыбаясь. Ян впервые предложил подобное. До этого ему готовила домработница или мужчина заказывал что-то в ресторане. Я могла бы ничего не готовить, но это меня отвлекает немного.

И убивает свободное время, которого у меня слишком много.

— Итак, — Волков наблюдает, как я достаю продукты из холодильника. — Что мне делать, командир?

Указываю на картофель, сильнее улыбаясь.

Может, нас ждет хоть один нормальный вечер за всё время?

— Нет, — фыркаю, отталкивая Яна. — Ты неправильно делаешь.

— Сонь, я в состоянии нарезать картофель.

— Ага.

Я смелею. Не знаю, что этому служит поводом. Мужчина ведет себя адекватно, словно мы просто решили поужинать вместе. Никаких нападений, похищений и прочего.

Или может дело в том, что я начинаю верить Волкову. Он действительно переживает за ребенка. А значит — не сделает мне ничего плохого, точно не в ближайшие мысли.

Поэтому позволяю себе расслабиться и немного взять управление в свои руки, забирая нож. Разрезаю картофель полосками, пока мужчина внимательно наблюдает за мной. Чувствую себя немного неуютно под таким пристальным взглядом.

Будто физически ощущаю касания к рукам и шее.

— Золотце, не ты одна с руками. Я умею готовить, пришлось научится.

— Да? Почему?

— Потому что когда «откинулся», многие базовые вещи нужно было срочно изучать.

— Откинулся? — переспрашиваю, надавливая пальцем на лезвие. — Ты… Ты сидел?