Вздыхаю, обнимая себя руками. Умываюсь в ванной, пока кожу не начнет пощипывать от холодной воды. Немного успокаиваюсь, беря себя в руки. Волноваться нельзя. А то, что Ян придумал себе что-то — его проблемы.

Я бы никогда так не поступила! И не важно, давала клятву врача или нет. Это жизнь другого человека, жизнь ребенка. Нужно быть законченным мерзавцем, чтобы пойти на такое.

Даже если мой отец… Всхлипываю, кусая губу до крови. Даже если у папы есть проблемы с Яном, то он же… Он должен решать всё только с Волковым, не привлекая другим. Это их разборки, а вмешивают посторонних.

Я заставляю себя поужинать. Медленно нарезаю мясо и картофель, на микроскопические кусочки. Занимаю себя однотонными движениями, чтобы мысли не разъедали изнутри.

Ян ошибется. Это не я. Не я в этом замешана, никто и никогда не просил меня о таком. Это бред, настоящее безумие. Взять специальный раствор, навредить кому-то…

А Волков… Господи, что в голове у этого человека?! Он спал со мной, целовал! И при этом был уверен, что я убила его жену и ребенка. Разве можно быть настолько двуличным?

Отправляю часть ужина в урну, не в силах прожевать. В горле ком, которые стараюсь протолкнуть апельсиновым соком. Забираюсь на диван, натягивая на плечи плед.

Не хочу уходить в свою спальню, не могу. Наверное, во время аварии я приложилась головой. Потому что жду разозленного мужчину, чтобы всё выяснить.

Нельзя меня так обвинять и жить спокойной. Не позволю.

Как он там сказал? Авдеева кровь. Ну и ладно, пусть. А папа у меня настойчивый, никогда просто так не оставляет дело незакрытым. Вот и я не оставлю, потому что это обвинения против меня.

Взгляд автоматом падает на ноутбук, отставленный Яном. Он его забыл, не запер нигде. Настолько всё переменилось, что мужчина упустил это из виду. Оставил со мной технику.

Я не знаю, есть ли там пароль. Можно просто попробовать, вдруг включится? И тогда…

— И что тогда? — фыркаю себе под нос, не отводя взгляда от ноутбука.

Если я смогу написать кому-то, разве от этого будет лучше? Кому?

Я даже не уверена, что могу доверять папе. Сама ведь понимаю, что с Яном более безопасно. Либо отец устроил аварию, либо кто-то работает против отца и Яна.

В любом случае, Волков везде лучшим защитником кажется.

Но можно написать маме. Всего строчку, одну фразу. Я в порядке, не переживай, мамуль… Она ведь совсем не знает о том, что происходит. И как с этим быть?

— Соня!

Подпрыгиваю от грубого мужского голоса, когда Ян влетает в квартиру. Против воли сжимаюсь, хоть знаю, что ничего мне Волков не сделает. Обещал, и я ему верю.

— Вернулся? — во рту вдруг сухо, сердце выстукивает оглушительно громко. — Я…

— Ноутбук трогала?

Ох, вспомнил, значит.

— Нет.

— Давай, золотко, выкладывай. Кому и что писала. Черт, Сонь, это важно, — Ян поднимает ноутбук, открывая его. Лезет в историю браузера, крылья его носа трепещут. — Ты понимаешь, что будет…

— Я не писала. Не трогала его вообще. Я не собираюсь тебе врать, Ян, это безопасность моего ребенка.

— Нашего.

— Результаты пришли, Сонь. Моё отцовство подтверждено.

— Оу, — ощущаю краску, прилившую к лицу. Кожа горит от смущения, хотя я знала, что так и буде. — Ясно.

— Действительно ничего с ноутом не делала? Не пыталась сообщить?

— Нет. Ты сам сказал, что с тобой лучше сейчас. Но…

— Но?

— Я хочу отдельную квартиру, без тебя.

Ян даже не думает, сразу отвечает:

— Нет.

— Но…

— У тебя есть отдельная комната, здесь я буду бывать мало. Достаточно.

— Тогда почему ты отказываешь? В плане, если всё равно не будешь видеть меня… Я уверена, рядом сдаются квартиры и можно…

— Нельзя, — отрезает, рассматривая что-то на экране ноутбку. — Ты останешься здесь.

— Почему? Если это дорого…

Обрываюсь под пристальным взглядом Яна. Он ничего не объясняет, продолжает щелкать по клавиатуре. Я забираюсь в самый уголок дивана, не зная, куда деть себя.

Как доказать, что я ни в чем не виновата? Это жутко обидно, когда обвиняют в таком. Мне было пятнадцать, то лето — лучшее в моей жизни. Светлое, теплое.

Лучше, чем когда Дед Мороз приходил домой и лично вручал подарки. Самые красивые и желанные, которая я загадывала в письме. Это потом я узнала, что волшебства нет, а мои каракули сразу передавались секретарше отца. А та уже заказывала.