— Я не понимаю, что вы вообще от меня хотите. Это странно и ненормально. Это было сто лет назад, я ничего уже и не вспомню.

Катя говорит уверенно, подтверждает мои собственные мысли. Это было так давно, забава больше. Маленькая стажировка, которая ничего и не дала нам. Опыт, который мы и сейчас получаем.

Мелочь ведь.

Но сейчас весь мой мир и устои рушатся. Не представляю, как быть дальше. Потому что маленькие кусочки пазла начинают вырисовываться. Катя работала с гинекологами.

Акушерами.

С беременными.

А жена Яна была беременной, рожала уже. И вполне возможно, что подруга видела её. Раз мы были в клинике в одно время. Но не верю, что Катя могла сделать что-то плохое.

Но… Её реакция убивает. Попытка сбежать, уйти от вопросов. Я пытаюсь найти ей оправдание, потому что это ведь Катя! Моя лучшая подруга. Она должна стать крестной моего малыша.

Испугалась, я тоже пыталась сбежать. И не один раз, хотя я-то Волкова знала. И постепенно начинала понимать, что вообще происходит. А Катю просто схватили, каждый испугается.

Примеряю в голове все варианты, как можно убедить Яна не приченять ей боль. Готовлю речь в голове, пока двигаюсь к двери. Не рискую спорить с мужчиной при свидетелях.

К тому же Ян обещал, что никогда не причинит боль девушке. Может он и преступник, но со своими принципами. Простыми и понятными. Поэтому я не верю, что действительно отдаст Катю кому-то на допрос.

Но подруга верит.

— Стой! Я расскажу. Только не надо никого… Я расскажу.

— Начинай.

— Это была простая стажировка, ничего такого. Сонь, скажи ему! Мы же просто бегали по поручениям. Я вообще не должна была ехать, но Софа уговорила отца взять и меня. Мы же всегда вместе, везде. И в медицинский вместе планировали идти. Так же?! Соф!

— Конечно, — стараюсь улыбнуться, потому что Катя паникует. А она моя подруга, я должна поддержать. Никто больше не пострадает, уж точно не из-за разборок Яна и моего отца. — Я тогда спросила, папа согласился. Довольно неожиданно.

— Дальше что было? Катя, я теряю терпение.

Провожу пальцами по костяшкам Яна. Не знаю, что со мной творится, но хочется его касаться. А ещё как-то утихомирить, чтобы не натворил дел. Всем нам нужно успокоится.

Мужчина бросает на меня короткий взгляд, красноречивый. Понимает, что я хочу сделать. Но ладонь не одергивает, ничего не говорит. Лишь улыбается уголками губ.

— Я работа, помогала. Как и Соня!

— Умершую пациентку помнишь?

— Помню, да. Мы тогда были на смене. Я возилась в отделении, Соня приносила все нужные лекарства. Ну, те, что отпускали без рецепта и доверяли нам.

Я хмурюсь, что-то царапает сознание. Но понять не получается. Да и не нужно мне. Это дела Яна, его расспросы. Я же могу только немного подкорректировать или подсказать.

Уже даже жалею, что напросилась. Мне хочется ринуться защищать подругу, прекратить эти разборки. Но понимаю, что это нужно Волкову. И с ним тоже спорить не хочется.

— Та девушка… Она единственная, кто умер при мне. Вообще в больнице, таких случаев не было. Поэтому я запомнила. Помнишь, Соф, мы ещё потом прийти в себя не могли. Впервые столкнулись.

— Помню, конечно. Отец ещё давил, что если мы так реагируем, то не стоит быть врачами. Всякое случается.

— Именно. Но я не понимаю, почему наша с Соней стажировка так волнует кого-то.

И вот оно!

В голове щелкает, а пальцы начинает подрагивать. Злость и непонимание мчатся по венам, отравляют. Горло начинает першить, сильнее жмусь к Волкову. Он словно успокоительное, поддержка.

Мельком считываю его реакцию, боюсь увидеть его злость. На меня. Потому что я столько времени убеждала мужчину, что ни при чем, а Катя всё выворачивает.

Она ведь специально говорит о нас двоих! Мы на стажировке, мы помним. И я приносила лекарства. Словно пытается спихнуть вину на меня. Нет, не хочу в это верить.

Катя не станет так изворачиваться.

— И что было тогда? Когда умерла пациентка, как всё произошло?

— Она поступила в отделение, я приносила все нужное. Шприцы там, салфетки, бумажки и прочее. А Соня… Сони тогда долго не было, её искали, чтобы она принесла капельницу с нужным раствором.

И вот он.

Удар под дых. Даже не от подруги, хотя это тоже больно. А странный взгляд, которым одаривает меня Ян. И всё словно рушится, рассыпается в моих руках.

Сжимаюсь, интуитивно жду реакции Волкова. Что он сейчас скажет, как поверит не мне. Снова начнет сыпать обвинениями. И всё то, что начало выстраиваться между нами, рухнет.

— И ты помнишь это? — голос Яна звучит холодно, отстраненно. — Что Соня приносила лекарство, не могла найти и именно после него пациентке стало плохо?