— И мы здесь на долго? — уточняю в очередной раз, потирая пальцы. — Когда это всё закончится?

— Не знаю, золотко. Но скоро. Я нашел людей, которые связаны с твоим отцом. Кто сможет добраться до его пассии. Нужно немного времени, чтобы получить встречу.

— Ясно. А у нас есть оливки?

Ян громко смеется, кивая. Обиженно поджимаю губы. Вот когда он сам забеременеет, посмотрю я на него! Это ведь просто невыносимая жажда. Почувствовать специфический вкус, с легкой кислинкой. Чтобы сок брызнул на рецепторы, зажег всё внутри.

Я никогда их так не любила. А в начале, когда мучил токсикоз, вообще ничего другого не могла есть. Не лезло. Только сыр и оливки, мама качала головой, врачи ругались.

А Волков молча открывает банку, ставя её передо мной. Любимая марка, которая всегда была у него на квартире. Орудую вилкой, всё-таки, прошу сделать мне чай.

Могу и сама, но чужая забота приятна. Тепло сжимает горло, пока Ян ставит чайник. Словно это в порядке вещей, и у нас всегда так. Умиротворение, словно теплый шерстяной плед, укутывает со всех сторон. Мне спокойно и хорошо, не хочется, чтобы прекращалось.

— Ох! — вздрагиваю, когда одна из лампочек гаснет, приглушая свет.

— Испугалась?

— Немного. Так… Как ты попал в свои криминальные разборки? Это ведь не так просто…

— Да многие из детдома связались с разными шайками. Барыги, карманники, кто куда подался. Кто-то уже подрабатывал, ещё с детства. Я ни на кого работать не хотел. Не привык в приюте и во взрослой жизни не планировал начинать. Сначала связался со старыми знакомыми, потом мне подкинули контакты Цербера.

— А это кто?

— А это знать не нужно хорошим девочкам. Криминальный авторитет, предложил защиту. А значит, никто не мог тронуть мой бизнес.

— Типа… Крыши?

Вспоминаю жаргон, вызывая на лице Яна улыбку. Тот кивает, никак не комментируя мои познания. А что, многие в детстве обожали сериал про бандитов. Чего уж там скрывать.

— Да. Типа того. Хотя сейчас это принято называть охранной фирмой. Но суть та же. Когда Вера забеременела… Я решил уйти из этого дела, зря. Уехал, расслабился, а твой отец воспользовался этим. Боялся, что я вернусь и загребу его дела.

— Но зачем? Разве не проще было тебя отпустить, чтобы не было повода возвращаться? Так ведь папа хуже сделал, заставил тебя ввязаться в войну…

— У нас не принято отпускать. Любой может нести в себе угрозу, нужно сразу убирать. Тем более, что я переходил ему дорогу с поставками и делами. Цикличная месть. Теперь мне лишь нужно подтверждение, что Авдеев замешан и получить поддержку.

— Жаль, что я не могу помочь.

Или не жаль. Это ведь мой отец. Как можно делать такой выбор? Пусть он плохой, и не всегда был рядом. Но он ведь мой папа! Он заботился обо мне, присылал свою секретаршу-Снегурочку, чтобы поздравить.

Мелочи, но они важны. А теперь я оказалась меж двух огней. Мой отец и отец моего ребенка. И как тут можно сделать выбор и оставаться спокойной? Кто бы не победил в этом состязании, я окажусь проигравшей.

Жаль, что мне нельзя ни с кем увидиться. Поговорить и обсудить, выпотрошить душу. Катя бы…

— Ян!

— Что такое, золотко?

— Катя. Моя подруга. Ты сказал, что тебе нужен кто-то, кто может что-то знать про Испанию. Катя была на стажировке со мной. Вдруг она могла что-то слышать?

Соня нервничает и крутится вокруг. Мне это не нравится, но угомонить девушку не получается. Едва поспали пару часов, как она подскочила. Теперь вот нарезает круги по комнате, сжимая в руках банку с оливками.

Мне кажется, за эти дня я думал или говорил об оливках больше, чем всю жизнь. Можно было бы перехватить этот поток бизнеса, самому заниматься поставкой. Как минимум, отбивал бы затраты на пропитание золотка.

Удобнее устраиваюсь на кровати, наблюдаю за Соней. Как кружит, покачивает головой. Просторная футболка на ней скрывает живот, даже не поймешь, что до родов осталось мало времени.

Но когда девушка поворачивается боком, беременность заметна. Не смотря на то, что скоро градус разборок повысится, сейчас я просто наслаждаюсь моментом.

Спокойным утром, смакуя кофе и то, как Соня смотрит. У нас ничего не должно быть. Не сейчас. Авдеева же. Голос внутри нашептывает, повторяет, как заезженная пластинка. Переменно с тем, что я должен отомстить Владу за его убийства.

Но…

Но это же Соня. Маленькая девчонка, которой едва за восемнадцать. Не знает ни жизни, ни настоящих проблем. Хрупкое сильное золотко, которое я затаскиваю на постель.