И, тем не менее, я ни о чем не жалела. Хотя, мне и пришлось принять одно важное решение, которое далось весьма нелегко.

– Я думал, ты не придешь, - сказал Адам, поднимаясь мне навстречу из кресла, когда я приехала к нему на следующий день.

В голосе мужчины слышалось явственное облегчение. Чего не скажешь обо мне - я чувствовала все, что угодно, но только не легкость. Когда же встретилась с Адамом взглядом, поняла, что ощущаю какую-то чудовищную растерянность.

– Признаться, у меня были такие мысли, - сказала в ответ хрипловатым от волнения голосом.

Адам же шагнул ко мне, двигаясь неспешно, словно давал мне возможность дать ему понять, как именно стану вести себя наедине. А у меня не было ответа на этот вопрос. Сколько бы ни раздумывала над тем, что будет уместно сделать, когда вновь мы с Адамом будем только вдвоем, к чему-то определенному прийти не могла.

– Вот как?
– вскинул он брови, приблизившись на расстояние вдоха.
– Тогда ты должна знать.

– Что?

Рука Адама взметнулась вверх, пальцы скользнули по моему лицу.

– Я бы перевернул весь город кверху тормашками, но тебя бы отыскал.

Я кривовато улыбнулась и, обойдя Адама, подошла к столу, за которым он работал. На память пришли слова Анны Лемешевой, когда она точно так же говорила о своих возможностях. И почему в этот момент я вообще о ней вспомнила?

– Не думаю, что будет уместно… оставаться и продолжать работать на тебя дальше, - озвучила то, о чем думала на протяжении всего того времени, что прошло с нашей близости.

Да, я теряла возможность заработать, но не представляла, что останусь у Адама и продолжу мыть полы и делать вид, что ничего не случилось. Или откладывать швабру, а следом - оказываться в постели своего работодателя.

То, что случилось между нами, было вспышкой. Сиюминутным помутнением. И больше такого повторяться было не должно.

– Я тоже так считаю, - раздалось позади меня, и как только я обернулась, оказалась прижатой к столу.

Дыхание сбилось, а вместо разумных мыслей в голове появились какие-то иррациональные обрывки. Близость Адама действовала на меня так остро, что я теряла контроль.

– Ты так считаешь?
– выдохнула я, когда Адам понудил меня откинуться назад и опереться на руки.

Сам он навис надо мной каменной глыбой, и я ощутила себя особенно хрупкой в этот момент.

– Да, я считаю, что ты должна быть моей девушкой, а не домработницей.

Услышав это, я поняла, что все слова куда-то растерялись, а мгновением позже уже сидела на столе, а Адам, расположившийся между моих ног, жадно меня целовал.

Все это было неправильно, но почему я так откликалась и на ласки этого мужчины, и на его поцелуи? Вся трепетала в предвкушении того, что будет дальше, хотя знала - когда останусь наедине с собой и своими мыслями, стану себя ругать на чем свет стоит.

– Подожди, - сказала я, с трудом отстраняясь от Адама.

Воздуха в легких не хватало, но не только я была в таком состоянии. Адам тоже тяжело дышал, его широкая грудная клетка вздымалась в такт моим попыткам сделать глоток кислорода.

– Все очень быстро происходит, - озвучила то, о чем думала в этот момент.

– Мы взрослые люди, Милана. Между нами все может происходить так, как хотим этого мы. И только мы, - проговорил Адам веско.
– Но если ты считаешь, что мы торопимся…

По его губам скользнула улыбка. Он отступил на пару шагов, давая мне понять, что готов предоставить свободу по первому требованию.

– Если считаешь так, то я готов подождать. Однако, ты должна знать - я не отступлю. Ты мне нужна.

Еще одно признание сбило с толку. Но Адам был прав в одном - мы с ним были взрослыми людьми. Могли делать то, что хотели лишь мы, не оглядываясь ни на кого. Хотя, для меня это было и непривычно.

– Проведешь со мной время?
– вдруг спросил Адам.

В его словах была лишь просьба, ничего кроме. Он давал мне возможность выбрать самой, и это подкупало.

– И чем мы займемся?
– приподняла я бровь.
– Опять приготовим ужин?

Адам остановился взглядом на моих губах, и меня затопило жаркой волной.

– Нет. Предлагаю другой вариант, раз уж ты так категорически против более приятных занятий, - произнес он.

Я почувствовала, как мне в лицо бросается краска. Адам же, сделав вид, что ничего не заметил, спросил: