Шрифт:
– Ничего страшного не произошло. Я просто забрал сына и довез его до дома. Это моя отцовская обязанность.
«А еще твоя отцовская обязанность отдать все, что ты успел своровать. Что прятал, как последний мерзавец», - хотелось сказать мне, но я промолчала. Не было ни единой причины напоминать Антону о том, что он знал и так. Да и омрачать этот вечер, который планировала провести с сыном, я совершенно не желала.
– Повторяю еще раз, Семиверстов. Таких выходок больше не потерплю. Есть телефон, мессенджеры, голубиная почта, в конце концов, чтобы уведомить меня заранее о том, что я должна знать в первую очередь.
Произнеся эти слова, я выпихнула Антона из квартиры, и с облегчением вздохнула только когда за ним закрылась дверь.
Пока Вадим был в душе, пирожки успели остыть. Чай, который я приготовила нам с сыном, впрочем, тоже. Я гадала, что стало причиной плохого настроения Вадика и мне ничего не шло на ум. Точнее, вариантов было так много, что я терялась в них.
– Садись, - сказала я, указывая на стул.
– Расскажешь, как сборы.
Сын подернул плечами, как бы говоря этим жестом, что нет повода для обсуждения.
– Нормально, - ответил он и, устроившись за столом, взял с блюда пирожок.
– Ты не голоден? Или хочешь чего-то посущественнее?
– спросила я.
– Нет, мы заехали перекусили.
Я поджала губы и вновь досчитала до трех. Да, вот такие встречи с отцом и будут происходить впредь. Они с Антоном будут где-нибудь гулять вдвоем, потом - обедать в кафе. И в этом нет ничего необычного. Так живут миллионы семей, которые прошли через развод.
– Хорошо. А что с настроением?
– попыталась я зайти с другой стороны.
Вадим на мой вопрос лишь нахмурил брови, после чего, отложив пирожок и отодвинув от себя чашку с чаем, заявил то, от чего у меня на затылке зашевелились волосы:
– Я подумываю о том, что стану жить с папой, когда вы разойдетесь, - ошарашил он и до меня не сразу дошел смысл этих слов.
Что вообще происходило? Антон вот так вот просто смог несколькими звонками (а в том, что они были, я не сомневалась) и единственной встречей переубедить нашего сына в том, с кем остаться жить.
– Это исключено!
– сказала я, поднимаясь из-за стола.
Обняв себя руками, принялась маршировать по кухне, насколько это позволяли сделать ее размеры, а перед мысленным взором, одна за одной, всплывали картинки жизни сына там, с этой психически неуравновешенной женщиной.
– Ты сказала, что это решать мне. Папа подтвердил. Я волен выбирать сам, - неожиданно резко сказал сын.
Я остановилась у окна и развернулась, окидывая взглядом этого нового, незнакомого мне Вадима. Даже по спине холодок прошел от того, каким чужим был сейчас мне сын.
– А твой папа не сказал тебе, что он спал все это время с истеричкой? Не поведал, что она приехала ко мне и прямо заявила, что ты ей не нужен? Может, он забыл сообщить, как эта его Аня мне угрожала? С ней ты желаешь жить? С безумной бабой, от которой можно ожидать чего угодно?!
Последние слова я буквально выкрикнула. Но совсем не ожидала того, что последует дальше. Вскочив на ноги, Вадим опустил голову и окинул меня взглядом, в котором было отчетливо видно… презрение. И такая обида, словно это я завела на стороне вторую семью. Словно я рушила и нашу семейную жизнь, и жизнь сына в частности. А потом он произнес слова, от которых я застыла немой статуей:
– Сама-то чем лучше? Связалась с ее братом! Папа сказал, что вы с ним спите!
Я моргнула раз, другой. Не понимая, не осознавая, что именно мне только что сообщил сын. С чьим братом я связалась? О ком он вообще?
– Что ты сказал?
– выдавила я из себя помертвевшими губами.
– То и сказал, - буркнул он. Следом же повысил голос: - И как же мне все надоело!
Вадик взвыл так, будто в этот момент ему было очень больно. А потом просто ушел. С грохотом закрыл за собой дверь в свою комнату, оставив меня наедине с той правдой, которая привалила сверху бетонной плитой. И осознать которую я пока была не в силах.
31
«Связалась с ее братом…»
Как ни хотел мой разум отторгнуть услышанное, истолковать его как-то иначе, найти какое-то удовлетворительное объяснение, я понимала - у этой фразы может быть лишь одна трактовка. И лишь один вывод, как следствие.
Адам мне лгал. Адам был сыном Лемешева. И, вероятно, именно от него все это гадюшье семейство узнало о том, что между нами произошло. Как они, должно быть, надо мной потешались! Как смеялись над тем, насколько легко я пошла к Лемешеву-младшему в постель!