С лоском, и Цинаре хищной я нравиться мог без подарков;

Пил я с полудня уже прозрачную влагу Фалерна.

Ныне же скромно я ем и сплю на траве у потока;

Стыдно не прежних забав, а того, что забав я не бросил.

Здесь же не станет никто урезать мою радость завистным

Глазом иль в злобе слепой отравлять, уязвляя речами:

Смех лишь соседям - смотреть, как сдвигаю я глыбы и камни.

40 Лучше с рабами глодать паек городской ты желаешь,

Рвешься, мечтая, попасть в их число. Но завидует хитрый

Конюх тебе: сколько дров, овощей и скота ты изводишь!

Бык себе просит седла, а ленивый скакун просит плуга;

Мой же обоим совет - делай каждый охотно, что можешь.

Пер. Н. С. Гинцбурга

15

В Велии, Вала, зима какова, что за климат в Салерне,

Что там за люди живут и какая дорога? (Ведь Байи

Муза Антоний признал для меня бесполезными; все же

Ненависть их на меня он навлек, приказав мне купаться

В самую стужу. Местечко все стонет, и заросли мирты

В полном презреньи теперь, и серные ванны, что выгнать

Могут недуг застарелый; ему ненавистен, кто смеет

Голову или живот подставлять под источник Клузийский,

Тот, кто стремится к ключам Габийским и к весям прохладным.

10 Место придется менять и мимо подворий знакомых

Гнать свою лошадь.
– "Куда ты воротишь? Не в Кумы держу я

Путь и не в Байи!", сердясь, тогда скажет наездник и левым

Поводом дернет; узда заменяет ведь лошади ухо).

Хлебный запас у кого из обоих народов богаче?

Там дождевую ли пьют, ключевую ль из вечных колодцев

Воду берут? (О вине тех краев ничего не пиши мне.

Здесь я в деревне своей терпеть могу все, что угодно;

Если ж у моря живу, то ищу - благородней, помягче,

Чтобы заботы все прочь отгоняло, надежды вливая

20 В жилы и в душу мою, слова на язык подавало,

Так чтоб предстал молодцом я пред девой любезной луканской).

Больше какая страна там зайцев плодит или вепрей?

Больше в каких там водах эхины иль рыбы таятся,

Чтоб возвратиться домой феакийцем я мог зажиревшим?

Должен ты все отписать мне, а я - тебе полностью верить.

Мений, когда он отца и матери средства истратил

Храбро до тла, балагуром столичным считаться он начал:

Шут бродячий - не мог он одних только яслей держаться;

Он натощак меж врагом и другом не делал различья;

30 Мастер лихой сочинить клевету на любого любую,

Пагуба он, ураган и прорва для рынка съестного;

Все, что сыскать удалось, предавал ненасытному брюху.

Если ж у тех, кто питал уваженье иль страх к негодяю,

Он ничего не урвет или мало, - дешевые кучей

Жрал он рубцы и ягнят, сколько трем бы медведям хватило

Видно, чтоб мог он сказать (как строгий наш Бестий), что нужно

Брюхо обжор выжигать каленым железом. И он же,

Если напал на добычу побольше, то, все обративши

В дым и золу, говорил: "Для меня ведь не диво, клянусь я,

40 Те, кто съедают добро, ибо нет ничего во всем мире

Жирного лучше дрозда и прекрасней, чем матка свиная..."

Право, таков же и я: если средств у меня нехватает,

Бедной я жизни покой хвалю среди скудости твердый;

Если же лучше, жирней мне кусок попадает, то я же

"Мудры лишь вы, - говорю, - и живете, как следует, только

Вы, что всем напоказ свои деньги пустили на виллы".

Пер. Н. С. Гинцбурга

16

Квинтий добрейший, чтоб ты не спрашивал, чем же именье

Кормит владельца, меня - поля богатят иль оливки,

Яблоки или луга, иль обвитые л_о_зами вязы

Я положенье тебе и вид опишу поподробней,

Горы сплошные почти - их долина тенистая делит,

Так что солнце, всходя, правый склон озаряет, а левый

Кроет пылающей мглой, в колеснице бегущей спускаясь.

Климат одобрил бы ты. А что, коль терновник и вишня

Ягод румяных дадут торовато, дубы же и вязы

10 Тешить обильем плодов будут скот, а хозяина - тенью?

Скажешь, что это Тарент, приближенный сюда, зеленеет.