— Наука? Именно наука уничтожила всю планету! Наши достижения сокрушили мир! — мужичок вдруг увеличился в росте даже как будто стал пошире в плечах — Мальчишка! Что ты знаешь о науке?! Я технарь по образованию! И отработал годы по специальности! Я спасал оборудование, что уже не подлежало спасению! Но у меня получалось! А потом мне открылась истина — и вот он я! Шагаю по улицам Хуракана, собирая экспульсо. А ты… Вот ты, сурвер с великими именем… Сурвер Амадей Амос…

— Ну я…

— Чего ты корчишь мне тут спесивую оскорбленную рожу?! Чего ты строишь из себя? Я у тебя денег попросил? Нет! Может попросил тебя примкнуть к нам или помочь делами? Нет! Все чего я у тебя попросил — посрать в коробочку! Я попросил у тебя то, что так и так тебе не надо! Но ты пытаешься прочесть мне целую лекцию… глупый мальчишка, что мнит себя самым умным… Ты дитя науки? Нет! Ты говночист! Вот ты кто! И за всю свою жизнь ты отличился лишь раз — не запаниковал и закрыл решетку, отрезав твари путь в жилые коридоры. И погляди сколько благодарности ты за это получил и сколько доброго внимания… Другой бы радовался! А ты корчишь рожу! Тьфу! Настоящий сурвер себя так не ведет!

— Я…

— Не ты, а я! Я принес Хуракану в пятьсот раз больше пользы чем ты! Хотя бы тем, что год за годом я ремонтировал насосы и поливочные системы! Тем, что я обучил два десятка грамотных технарей, научив их беречь наши драгоценные ресурсы! И да вот он я спустя годы — брожу по коридорам и собираю дерьмо у спесивых дураков вроде тебя! Холисурв! Вдумайся в то насколько нагло ты себя ведешь! Не хочешь отдавать свой экспульсо — так сказал бы короткое «нет» и закрыл бы дверь перед моим носом! Но ты решил прочесть мне лекцию о науке…

Опустив голову, я молчал, держа руку на дверной ручке.

Вот черт…

Подняв наконец лицо, я заглянул в глаза кипящего от возмущения мужичка, что пах дымом, говном, мятой и укропом, я медленно кивнул:

— Спасибо за преподанный урок… на самом деле спасибо.

— Просто отдай свой экспульсо и…

— Нет — спокойно и ровно ответил я, открывая дверь и делая шаг за порог. Повернувшись, я закрыл дверь и еще кивнул на прощание, стоящему в коридоре сборщику Культа.

Что ж…

Яростно растерев щеки, я тихо рассмеялся и изо всех сил влепил себе пощечину. Обжигающая боль запомнится надолго… Воспоминание о ней закрепит и память о том отрезвляющем уроке, что я только что получил.

Зачем вообще я начал спорить и что-то доказывать? Это же глупо! И раньше я так не поступал! Я просто игнорировал культистов, равнодушно здороваясь и проходя мимо.

Так почему я себя так повел? Есть ответ на этот вопрос?

Да. Ответ есть, и он прост в своей неказистой правдивости.

Ничтожный Анус с неправильным прикусом вдруг почувствовал себя кем-то значительным и с собственной важной точкой зрения. Вот только это самообман. Я как был ничтожеством — так и остался.

Откуда тогда у меня вдруг такая тяга к спесивым спорам?

И снова дело в самообмане. Несколько раз дав обычнейший отпор агрессорам и получив некую сумму денег, я почему-то решил, что после того, как моя жизнь немного изменилась к лучшему, я и сам стал лучше и умнее.

Но нет…

Как и сказал сборщик Культа — я всего лишь говночист, что совершил единственный важный поступок в своей жизни. И он полностью прав. И заработанная битьем моей собственной морды сумка динеро не делает меня кем-то особенным или успешным. Я просто клоун, кого бьют за деньги. И старый сборщик Культа дал мне это понять максимально доходчиво.

— Не делай тупостей, Амос — пробормотал я и влепил себе вторую пощечину — Не делай тупостей!

Отрезвляет…

На самом деле отрезвляет.

Не спеша оглядев комнату, где почти безвылазно провел полмесяца, ненадолго задержал взгляд на открытом свертке с деньгами. Монет почти не убавилось — мои нужды на самом деле невелики. Жратва, питье и мытье. И за исключением моей внезапной болтливости меня по-прежнему почти все устраивает в этом временном распорядке.

Так что закрою пасть, стисну зубы и продолжу жить именно так, временно постаравшись вообще ни с кем не контактировать и уж точно не ввязываться в абсолютно ненужные тупые споры о том, что всегда мне было безразлично.

Может и есть истина в выражении — динеро портят сурверов… Может так оно и есть…

Что ж, урок усвоен накрепко…

Серж пришел на двадцатый день.

Пришел не один, но всех провожатых — количеством пять рыл, из них один представитель Охранки — оставил через несколько беговых дорожек и сам ко мне явно заходить не собирался. Он не стучал и не звал. А я не принимал решение открыть ему дверь. Просто так уж случилось, что я как раз выходил на длинную пробежку и мы столкнулись у порога. Он поспешно отступил назад, приподнял пустые ладони и мирно улыбнулся, медленно смещаясь в сторону. Удивившись чего это он так «скользит», я глянул за его спину и там увидел сопровождающих. Все поняв, я перевел взгляд на Сержа Бугрова.

— Слушаю тебя, сурвер.

— Прости меня, Амос.

— Прощаю — кивнул я, разворачиваясь — Все?

— Постой! — Серж торопливо шагнул в сторону, но не стал перегораживать мне дорогу или хватать за плечо, как сделал бы это раньше. Вот что агрессия делает с наглецами… — Погоди, Амос. Я ведь от всего сердца это говорю. Понимаешь… пока я под домашним арестом сидел и ждал суда… я о многом думал и многое вспоминал. Мы ведь тебя… — он поморщился так, будто раскусил что-то очень горькое — Холисурв… да я даже понять теперь не могу почему мы с тобой такое творили… Я ведь не крыса озлобленная. И ведь нормальный я. Добрый я!.. Я животных люблю! Могу гладить часами! Сяду в любом зооуголке — и заглаживаю чуть не вусмерть!