— Вусмерть — повторил я еще одно «россогорское» словечко — И сколько кошек убил?

— Да хватит тебе… Слушай… я ведь реально сначала даже понять не мог — чего ты вдруг меня ударил? За что? Я ведь ничего такого не сделал. Я ночи напролет голову мучил… с родителями разговаривал. Даже жена ко мне вернулась почему-то… Она поясняла… и до меня наконец дошло. Ведь действительно скажи мне кто такое, что я крикнул тогда тебе… я бы ему нос в затылок вбил… Я в драке себя теряю и натворить могу многое… Ну ты в курсе…

— В курсе — кивнул я, начиная скучать от этой рваной, сбивчивой, но очень искренней на вид исповеди — Слушай, Серж… прекрати тратить слова, сурвер. Друзьями нам не стать никогда. Да никто из нас и не хочет этого. Извинений мне тоже не надо. От себя все что я хотел про тебя сказать — я уже сказал под протокольную запись.

— Я слышал ее… спасибо…

— Я тебя там не хвалил.

— Да… я слышал. И… и уже встал перед женой на колени и извинился за многое. Ты мне чутка жизнь перевернул, Амус. Ну и яйца еще дня два болели… как и лицо.

— Мы в расчете? — предложил я. Не сказал, а именно что предложил, первым вытянув руку.

И Серж Бугров ее без колебаний пожал, крепко сдавив и радостно заулыбавшись. При этом улыбался он не мне. Нет. Он полуобернулся и, пожимая мне руку, улыбался через беговые дорожки своим ожидающим и вроде как снимающим видео сопровождающим.

— Да-а-а… — усмехнулся я, высвобождая руку — А ведь это я и хотел проверить, Серж…

— А? — он снова обернулся ко мне, еще не успев убрать улыбку с лица.

Мне так захотелось по ней врезать, что пришлось напрячь мышцы рук и ног, чтобы заставить себя закостенеть и сдержаться.

— Что ты хотел проверить, Амос?

— Ты ведь так и так протянул бы мне руку, сурвер Бугров — рассмеялся я — Да?

— Ну конечно! Чтобы примириться…

— Примириться — кивнул я и пошел прочь — Тогда почему твоя примирительная улыбка была направлена не ко мне, а в сторону твоих сопровождающих, что записывают видео?

— О…

— Да понял я — ответил я и перешел на бег, благо даже сворачивать не пришлось — мы разговаривали прямо на беговой дорожке — Мы в расчете, Бугров. И на этом все.

Глотая слова, Серж торопливо заорал мне в спину:

— Слушай! Только сукой конченной меня сейчас не считай! Да я должен был это на видео записать! Из-за того как я тогда себя повел… плюс драка… а затем еще и этот мягкий по нашим понятиям приговор суда — хотя я честно раскаялся и осознал! Короче весь Шестой сектор считает меня ублюдком! А я ведь не ублюдок! Я честный сурвер!

Я отмахнулся и ускорился, уходя за поворот.

— Амос! Я социальный сурвер! Бойкот меня убивает! Пойми же…

Больше я от него ничего не слышал и чуть замедлился, надеясь, что когда я сделаю полный круг и вернусь к квартире, его там уже не будет.

«А может пробежать три четверти, потом свернуть и побежать обратно? Так выгадаю время…» — эта такая трусливая и привычная мысль мелькнула у меня в голове и тут же исчезла. Ее, сверкающую широкой щербатой улыбкой вечного терпилы, будто затянуло в черную и медленно вздымающуюся у меня в голове трясину душной злобы.

Бить… бить бы эту тварь Бугрова башкой о пол… бить изо всех сил… или пинать, как пинал меня он.

Раскаялся? Черт с два!

Люди меняются? Хер там! Или это такая редкость — искреннее раскаяние — что его можно смело считать мифом!

А что могут люди? Ну… например могут наизусть заучить и отрепетировать сбивчивую речь покаяние, чтобы затем толкнуть ее перед жертвой. Серж Бугров так и поступил. И добился своего мелкого сучьего триумфа — записал наше рукопожатие на видео.

Для чего?

А для прекращения бойкота.

На эти двадцать дней я выпал из жизни Шестого уровня и, судя по всему, немало пропустил.

Бойкот. Не знаю, как давно была придумана — и не нами — эта мера наказания, но действовала он порой сокрушительно. Когда с тобой перестают общаться и даже замечать… первые дни еще ничего. Можно и недели потерпеть. Но затем эта социальная изоляция начинает давить так сильно, что люди буквально воют и бегут с каркающими криками по улице, порой ударяясь головами о стены. Мы сурверы воспитаны быть социальными и общительными, мы интегрированы в достаточно сплоченное общество… и когда тебя, будто бракованную деталь, выбрасывают и забывают… для многих это непереносимая мука. А еще это большой позор. Настолько большой, что информация о бойкоте мгновенно разносится по всем этажам Хуракана. Ведь просто так никого не подвергнут столь суровому наказанию.