К месту их вывел Искай на рассвете и еще два дня они, сменяясь каждые три часа, следили за лабораторией. Примерно в два пополудни приезжал джип, привозил новую смену, забирал старую и наработанное лабораторией за сутки. Один из охранников постоянно находился внутри, двое других по очереди обходили небольшую плантацию в полукилометре, где пахали человек шесть индейцев. Еще был лаборант, занятый переработкой доставленных листьев — итого десять человек.

Первого охранника подловили Пумасинку и Мамани на дороге от плантации, тренировки с камнями не прошли даром, удар в висок оказался смертельным. Второй выбрался в кусты, спустил портки и тут его тихо придушил шнуром Искай, после чего Хуан и Вася по сигналу попросту застрелили через окно лаборанта и третьего охранника. Следом, для гарантии, в домик закинули гранату.

Помимо трех “гарандов”, им достались два невнятных револьвера и два честных кольта М1911. Три хороших ножа, подсумки, малость посеченный осколками обрез помпового дробовика Winchester, две аптечки, деньги по карманам, навалом еды…

Учитывая, что Пумасинку еще толком не оправился, утащить все это на горбу никак невозможно, и Вася страдал над добычей, решая, что бросить. В то, что можно спрятать и потом вернутся, он не верил — и “хозяева” успеют раньше, да и батраки, осторожно приблизившиеся к лаборатории, как только стихла стрельба, могут растащить все, что плохо лежит.

Кстати, о батраках.

Вася вышел к ним и царским жестом показал на разгромленную лабораторию:

— Я касик Тупак Амару Третий. Я велел убить этих людей потому, что они напали на моих воинов. Если вас держали тут без согласия, вы вольны уйти.

У четверых лица просветлели, но один из них, кланяясь, обратился к Васе:

— Касик, мы не дойдем без еды…

— Можете взять с собой припасы из лаборатории, — и повернулся к двум, не выказавшим радости: — Что молчите?

— Мы работали тут по найму.

— И много заработали?

Спрошенный горько поджал губы, а его напарник сказал, как выплюнул:

— Только обещали и не разу еще не заплатили.

— И много должны?

— По восемьдесят песо.

Вася величественно кивнул:

— Ступайте, заберите с собой то, что останется.

Все батраки кинулись потрошить дозволенное и немедленно переругались — каждому хотелось ухватить нечто ценное. Орали они ничуть не хуже крикливых птиц-чаху и до драки дело не дошло только потому, что неслышный за этим шумом подъехал джип.

Первый же выстрел отрезвил бойцов и они довольно ловко попрятались за укрытия. Вася метнулся за угол лаборатории, сжимая трофейный “гаранд” и быстро оглядел поляну — за деревом напротив Катари готовил к бою пулемет, Хуан уже целился в пришельцев, Мамани и Искай ползли по канаве к большому валуну. Только батраки застыли соляными столбами, сжимая нахватанное.

— Ложись! На землю! — крикнул им Вася и переключился на Катари: — Прижми их!

Охранники, числом четыре человека, успели спрыгнуть с джипа и открыли частую стрельбу. Катари наконец выставил пулемет, дернул рукоятку взвода и…

…и ничего.

Несколько выстрелов Хосе и выстрел Мамани из-за валуна ситуацию не разрядили — четверо против пяти, бодаться можно до исчерпания патронов. Катари судорожно дергал рукоятку “льюиса”, и Вася махнул Искаю — обойди! И подумал, что надо бы двойкой, но Пумасинку с начала стрельбы пропал из виду.

Зато Пумасинку все отлично видел. И даже узнал двоих охранников, что избивали его с Римаком. Оставив тяжелую винтовку, он выдернул чеку и пополз вперед, не обращая внимания на пули над головой.

Искай тоже полз, Катари возился с пулеметом, Мамани тоненько взвизгнул и спрятался за валун, прижимая руку к плечу, отстреливались только Вася и Хосе, что немедленно почувствовали охранники и усилили огонь.

“Сейчас они додумаются обойти нас и загасят, если пулемет на заработает” — лихорадочно соображал Вася, когда увидел Пумасинку.

Он поднялся метрах в сорока от джипа и с проклятиями метнул гранату. Выстрел и взрыв прозвучали почти одновременно, маленький индеец упал, а за джипом подкинуло два тела. Третий охранник вывалился чуть позже, сжимая контуженную голову, четвертый кинулся бежать и его подстрелил Хосе.

Вася с трудом встал и, опираясь на винтовку, доковылял до Пумасинку. Пуля пробила тому грудь и потому кечуа лежал на спине, глядя широко открытыми глазами в небо. Изо рта текла тонкая струйка крови.

— Как же так, Пума, как же так… — бормотал Вася, складывая руки индейца.

Потом он, еще надеясь, померял пульс и только тогда окончательно понял, что Пумасинку мертв. В первый раз Вася терял боевого товарища и горе захлестнуло его до краев. Но следующая мысль родилась холодной и отстраненной, будто ее думал другой человек: