Она знала, что Уилл поймёт, что это письмо от неё, назвав выдуманную благотворительную организацию именем, под которым скрывалась после аварии. Помимо помощи Джо, ей нужны были деньги. Она не хотела больше зависеть от Иссы и Тима в сложившихся обстоятельствах. У неё была весомая доля в компании Куртни, которой теперь руководил Рэй, и за всё время там должна была накопиться приличная сумма. Она может жить на доход от компании всю оставшуюся жизнь, находясь в бегах и скрываясь. Достаточно было, чтобы Рэй просто пересылал деньги на указанный счёт. Анонимно, наличными, как делал уже раньше, когда она скрывалась.

Кэрол раз в неделю проверяла свой анонимный почтовый ящик, но письма с ответом до сих пор не было. Это всё больше беспокоило её и удручало. Уилл не мог не понять её письма. Может, ещё не получил? Может, в санатории или больнице? Кэрол ничего не знала о том, что происходило дома, ни с Рэем, ни с детьми, ни с Дженни, ни с самим Уиллом. Ей оставалось только молиться за них и надеяться, что у всех всё хорошо. Зато она знала, что Джек уже на свободе. Она не могла не радоваться тому, что он всё-таки выкрутился, они с Патриком оба радовались, но от Иссы скрывали эту радость. Освобождение Рэндэла его раздосадовало и очень встревожило, и он этого не скрывал.

Кэрол боялась, что теперь, когда Тим её бросил, он возобновит охоту на Джека. И очень переживала по этому поводу. Утешало пока то, что ни Тим, ни Исса ещё долго не смогут сунуться в Америку. Они были в розыске, как и она, и вряд ли станут так рисковать, попытавшись вернуться. Но сама она уже ничего не могла поделать в этой ситуации. Она очень устала, ей нужно было думать о том, как защитить сына, мужа защищать было уже не в её силах. Она пыталась себя убедить, что её это вообще не должно волновать. Пусть сам о себе заботится и защищается. Она вообще и думать о нём не должна. Нажил себе врага, пусть сам с ним и разбирается.

Да, она так думала, но сердце её болело. Болело за него, несмотря ни на что. И не было дня, чтобы она не думала о нём, не вспоминала, гадая, что он сейчас делает, чем занимается на вновь обретённой свободе. Что он их ищет, она даже не сомневалась. И не хотела задумываться над тем, что будет, если найдёт. Думала о своей маленькой дочке. О близнецах. И в такие моменты ей хотелось выть. Как же её сердце рвалось к ним, её малышам… к нему, Джеку, которого ненавидела и любила одновременно.

Нет, это не жизнь — это пытка. Но она даже не могла позволить себе избавиться от этой жизни, потому что должна была быть рядом с Патриком и оберегать его. Он единственный, кто у неё остался. Всех остальных она потеряла. Как теряла всю жизнь всех, кто был дорог.

После инцидента на кухне Исса пропал.

Шли дни, но он не приезжал. Кэрол гадала, объявится ли он вообще, или на него, как и на Тима, рассчитывать больше не стоит. На вопросы Патрика она ответила, что понятия не имеет, почему он не заезжает. Но мальчик, как и следовало ожидать, не поверил в это.

— Наверное, надоели мы ему, и сбежал следом за своим дружком, — усмехнулась она.

— Не может такого быть. Исса так не сделает. Он нас не бросит. Ведь он же пришёл за нами, когда мы были в лесу, он чуть не умер, спасая нас. Он не такой, — горячо возразил Патрик, возмутившись её словами.

— Все не такие, сынок… пока не предадут или не бросят.

Мальчик некоторое время молчал, пристально её разглядывая.

— Я понимаю, почему ты так теперь думаешь. После всего… конечно. И я тоже никому больше не верю. Мы и не должны верить, так безопаснее. Главное, что мы верим друг другу, да, мам? А на всех остальных наплевать! — обняв её, он жалостливо погладил её по голове. — Скажи… ты сильно переживаешь из-за Нола?

— И это переживём, — Кэрол ухмыльнулась. — Не смертельно. Не хочет — не надо. Мы никому не навязываемся. Помогли — и на том спасибо. А дальше — каждый своей дорогой. Ничего не поделаешь. Не надо обижаться на них, сынок. Наш путь слишком тяжёл и опасен, никто, кроме нас, по нему не пройдёт. И тащить за собой никого мы не имеем права. Исса чудом выжил.

Патрик угрюмо помолчал.

— Но мы не справимся без них с фанатиками и проклятыми. Он обещал нас научить защищаться. Пусть хоть бы научил сначала, а потом уже бросил.

— Давай попросим Карима. Раз Исса приставил его к нам, он должен тоже кое-что уметь. Он воевал, много лет работал телохранителем. Должен быть не хуже Иссы. Если Исса не объявится, попросим его.

Кэрол промолчала о том, что если Исса не объявится, то и Карим уйдёт, так как ей нечем будет ему платить. Но проблема вдруг решилась сама собой, когда она наведалась в банк и обнаружила на своём счету крупную сумму. Она так обрадовалась, что на глазах выступили слёзы. Рэй или Уилл прислали ей деньги! Значит, и с Рэем, и с Уиллом всё в порядке. Она так переживала за Касевеса, зная о его больном сердце, за Рэя, особенно, когда узнала, что Джек на свободе. Он мог вытрясти из Рэя душу, чтобы допытаться, где она, может, даже убить. Джек давно его ненавидит. Но раз Касевес получил и прочитал письмо, а Рэй дал столько денег, значит, они живы-здоровы. И с нею, хоть и так далеко.

Кэрол приободрилась, настроение её значительно улучшилось. Она снова подняла голову, почувствовав себя уверенней. Она сможет теперь сама позаботиться о себе и Патрике. И Джо. Наймет ещё телохранителей. Надо будет спросить у Карима, сможет ли он ещё кого-нибудь найти для этого.

Обналичив немного денег, она отправилась в салон красоты, дабы закрепить всколыхнувшуюся в ней уверенность в себе, а потом по магазинам. Ей осточертела её заброшенная неухоженная, как она считала, внешность. Это вызывало в ней жуткий дискомфорт. И плевать на угрозы Иссы по поводу чар, она не собиралась из-за этого превратиться в замухрышку. Она привыкла быть красивой, всегда, и не хотела, чтобы было иначе. Её красота — одно из того немногого, что у неё ещё оставалось, и отказываться от неё она не собиралась ради того, чтобы не привлекать мужское внимание. Пусть все катятся к чёрту, она была и будет красивой, всегда, никогда не откажется от своей красоты, которая, наконец, засияла прежним блеском, несмотря ни на что. Она поправилась, вернув себе былую форму, ухаживала за собой в домашних условиях, но в её понимании этого было ничтожно мало и катастрофически недостаточно. Она привыкла к салонному шику и блеску.