Кэрол промолчала. В горле у неё застрял горький ком. Ей не хотелось об этом говорить. Даже вспоминать не хотелось. Ей нечего было ему сказать. Было обидно и больно, но он и сам это знал.

Услышав приближающиеся тяжелые шаги, она обернулась. В дверях появился Карим. Исса бросил в его сторону раздражённый взгляд.

— Мы разговариваем, — сказал он, и это прозвучало, как «убирайся, чего приперся?».

— Да, Карим? — мягко поинтересовалась Кэрол, проигнорировав недовольство Иссы.

Он не отреагировал на вопрос, спокойно сложил руки на груди и подпёр широкой спиной стену.

Кэрол и Исса недоуменно смотрели на него.

— Ты чего? — нахмурился Исса. — Выйди, не видишь, мы разговариваем!

Карим перехватил его взгляд и слегка качнул головой из стороны в сторону.

— Охренел, что ли? — Исса шагнул к нему и резко остановился, когда тот легким движением большого пальца расстегнул кобуру под мышкой.

Кэрол обомлела, разглядывая мужчину, поражённая его тяжелым угрожающим взглядом, которым тот смотрел на Иссу, тогда как тот стоял в замешательстве, сменившем раздражение. Медленно Кэрол залилась румянцем при мысли, что Карим был в курсе того, что произошло во время последнего визита Иссы, и сейчас пришёл сюда именно поэтому. Чтобы защитить в случае необходимости, открыто, демонстративно, чтобы Исса это понял.

— Привел на свою голову… — пробормотал Исса и вдруг рассмеялся.

Карим немного расслабился, но выражение его лица не изменилось, оставаясь таким же угрюмым и мрачным.

— Ладно, разбил бы тебе морду и выкинул отсюда, да не за что — работу свою лишь выполняешь, — ухмыльнулся Исса, — которую сам же тебе и поручил. Потом поговорим, ясноглазая. Я жду ужин, не затягивай, если не хочешь, чтобы я сожрал на ужин твоего звереныша!

Пройдя мимо Карима, он вышел.

Взгляды Кэрол и телохранителя встретились. Она смущённо потупилась.

— Спасибо, — шепнула она с благодарностью, тронутая его поступком.

Исса наверняка был сильнее и на самом деле, наверное, смог бы вышвырнуть его отсюда, а также вообще прогнать прочь, ведь это он его сюда привёл, но, несмотря на это, Карим пришёл, продемонстрировав, что не позволит никому её обидеть, даже ему. Да, это была его работа, и за это ему платили, между прочим, сам Исса и платил пока, но на то, что касалось самого Иссы, он мог бы закрыть глаза, оставшись слепым и глухим, ведь его наняли защищать её и сына совсем от другой угрозы. Но сейчас и она, и сам Исса поняли, что нанятый телохранитель никаких исключений делать не собирается.

Невозмутимо кивнув и не ответив на улыбку женщины, Карим вышел. Но к его холодности и сдержанности Кэрол уже привыкла. Она знала, что как бы он себя ни держал, внутри он потеплел, если не к Патрику, то к ней — точно, не оставшись равнодушным к её почтительному отношению, симпатии и женской заботе, которую она к нему проявляла, словно он был не работающим на нее человеком, а другом, который помогал, согласившись защищать.

Ужин прошёл хорошо. Настроение у Иссы было намного лучше, чем в прошлый раз, но всё равно Кэрол чувствовала, что он напряжен, и даже расстроен. И гадала — почему? Но так и не спросила. После случившегося она не находила в себе никакого желания с ним общаться. Её разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, она была очень признательна Иссе за всё, что он для них сделал, но с другой — всё в ней кипело от обиды и негодования после того, как он с нею обошёлся. Хотя и понимала, что, скорее всего, на самом деле он не хотел причинить ей боль и обидеть, а поступил так, чтобы у неё не возникало больше мыслей и желания продолжить с ним интимную связь, которые он в ней, несомненно, замечал. Она вела себя, как обычно, чтобы Патрик ничего не заподозрил, но не могла дождаться, когда он уйдет.

Карим никогда не задерживался за столом и, поблагодарив едва заметной улыбкой (благодарность после, как его сытно и вкусно накормили — единственное, что могло заставить его улыбнуться) — удалялся. Но сегодня он не спешил. И Кэрол, и Исса поняли, что он не уйдёт, пока здесь последний. По лицу Иссы промелькнула тень раздражения, но он промолчал.

— В воскресение я приду сюда не один. Человек, который всё устроил для твоего приезда сюда и состряпал вам с Риком новую жизнь, настаивает на знакомстве. Говорит, любопытно взглянуть на американскую смертницу, за которую мы с Нолом так вписались. Подготовься. Это серьёзный и очень влиятельный человек. Мы с Нолом под ним ходим… если ты понимаешь, что это значит.

Кэрол кивнула, но сердце её сжалось в тревоге, к тому же она обратила внимание на то, что Иссе не нравится решение этого человека.

— Я не понимаю… зачем ему на меня смотреть? Что это значит, Исса?

— Ничего не значит. Просто приготовь ужин и встреть, как положено. Да сильно не расфуфыривайся и чары свои придержи, этот хрыч падок до красивых баб, если положит на тебя глаз — нам с Нолом крышка.

— Почему? — упавшим голосом, в котором отразился страх, прошептала Кэрол.

— Потому что, когда просили его о помощи для тебя, мы сказали, что ты женщина Нола, любимая женщина. Никто не решится оскорбить авторитетного киллера, затащив его бабу в постель — это чревато стать его мишенью, подписать себе смертный приговор. Поэтому сначала надо устранить опасность, а уж потом забирать то, что ему принадлежало. Не факт, конечно, что получится вот так запросто нас убить, это тоже известно, но тем не менее… ни к чему лишние проблемы. Ты меня поняла?

Кэрол кивнула, не в силах выдавить больше ни слова. Патрик слушал их с широко раскрытыми глазами.

— Если этот «хрыч» задумает такое, разве вы с Нолом не можете сами его убить? И никаких проблем.

— Мы можем убить любого… но есть такие люди, убийство которых может повлечь за собой такие неприятности, от которых нам придётся драпать похлеще, чем от ваших проклятых и фанатиков. Одно дело — убрать криминального авторитета по заказу, киллеры в таком случае не убийцы, а исполнители, просто выполняющие свою работу, и совсем другое — из личных целей. Это криминальный мир, зверёныш, в нём не так всё просто. Он суровее и жестче, в нём свои понятия и законы, в нём гораздо тяжелее выжить… Вам с мамой лучше туда не соваться. Мы уже невольно вас туда подтянули, обратившись за помощью к такому человеку… но у нас не было выбора.