Остановившись перед Джеком, Кэрол заглянула ему в глаза.

— Джек, ты просто ещё не понимаешь… даже представления не имеешь, с кем и с чем имеешь дело. С какими силами. Но ты должен понять. И у Рамлы, и у Луи перед тобой есть преимущество и превосходство, которые невозможно преодолеть человеческими силами, какими бы они ни были. У них совсем другие силы, которых в тебе нет и никогда не будет, а потому ты не одолеешь их, как привык. Послушай меня, Джек… хотя бы раз в жизни послушай. Сейчас, в этой ситуации, я знаю и понимаю больше тебя, даже если ты в тысячу раз умнее и образованнее. Я приму твою помощь, я даже готова просить тебя о ней… несмотря на то, что было раньше. Я готова на всё, чтобы защитить своих детей. Чтобы помочь Рэю.

Джек, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Потом протянул руку и взял за запястье.

— Хорошо, Кэрол. Я готов тебя выслушать. Признаю, я много чего не понимаю в том, что происходит, не смог найти ответы на многие вопросы. Рациональность и логика в этих ответах отсутствует, потому я и не могу эти ответы найти. Почему эти фанатики на самом деле одержимы стремлением убить вас, кто такой этот Луи и эти ваши проклятые… Я не смог найти о Луи никакой информации. Я нашёл старика, который участвовал в твоём побеге, я был уверен, что это и был Луи, но оказалось, что этот старик совсем недавно был убит. Я ошибся. Это был не Луи. И Луи я найти так и не смог.

— Ты не ошибся, Джек. Это и был Луи. И фанатики действительно снесли ему череп… Но это было лишь тело, оболочка, в которой жило нечто другое… Я писала тебе кое-что в дневнике, ты прочитал?

— Да, конечно. Но, Кэрол… многое из того, что ты написала, послужило прекрасным доказательством твоей невменяемости при пересмотре приговора. Я не говорю, что не верю и, как раньше, считаю тебя сумасшедшей — нет. Теперь я тебе верю. Но я не понимаю, и мне трудно поверить. Ты должна мне помочь. Расскажи мне, Кэрол, всё расскажи. Дай мне ответы, какими бы невероятными они ни были. Теперь я готов их выслушать. Поверить. Расскажи, прямо сейчас.

Он шагнул ближе и коснулся ладонью её щеки. Дыхание у Кэрол перехватило, сердце встрепенулось и забилось быстрее. Она напряглась и собралась отстраниться, но вместо этого осталась на месте, позволив ему обхватить себя за талию и прижаться к губам в страстном жадном поцелуе. Как случалось всегда, она разомлела от его поцелуя… Никто, даже Рэй, не умел так целоваться, как Джек.

Она пришла в себя, только когда его ладонь больно сжала её грудь. Кэрол убрала его руку и попыталась отстраниться, оторвавшись от его губ.

— Я так скучаю… — прошептал он, ещё сильнее прижимая её к себе, с каким-то отчаянием. — Не могу без тебя… без вас… Умираю от тоски. По-настоящему умираю, Кэрол. Она меня убивает. Вернись ко мне. Я так тебя люблю. Мы же с тобой договорились… помирились в тюрьме, разве ты забыла? Решили всё друг другу простить, всё забыть. Ты передумала?

— Это невозможно, Джек, мы не сможем забыть, а тем более, простить. Ни я, ни, тем более, ты.

— Сможем, Кэрол! Сможем!

— Нет. Я не смогу. Я прощу тебе любовь с Даяной, но я не могу простить её смерти…

— Никакой любви у меня с ней не было, никогда! — горячо перебил Джек. — Ты — единственная моя любовь. Другой никогда не было и не будет.

— Я не могу простить тебе Куртни, — продолжила Кэрол, смотря в сверкающие серые глаза. — Не смогу забыть… Это не в моих силах, Джек, забыть об этих двух смертях… а тем более, простить. Я могу уступить тебе, подчиниться, заключить сделку, но не требуй от меня невозможного. Кстати, о твоей любви… теперь я в неё верю, потому что недавно узнала кое-что интересное. Я теперь знаю, что ты на самом деле не можешь меня забыть, что тебя влечёт ко мне… Только это совсем не любовь, Джек. Это моё проклятие. Оно притягивает ко мне мужчин. Мэтт, ты, Рэй… даже Тим — все вы как бы привороженные, понимаешь? Никакая это не любовь.

— Не любовь? — в замешательстве переспросил Джек и нахмурился, изучая её внимательным взглядом. Кэрол поджала виновато губы, слегка пожав плечами.

— Прости, Джек. Я, правда, раньше не знала. Эти чары есть у всех проклятых. И у Мэтта они были, я сразу попала под их действие, ещё в детстве. Из чего можно сделать вывод, что время их не ослабляет… даже смерть от них не освобождает. Я продолжаю его любить, даже мёртвого. Во мне как будто уживались две любви, таких разных… К нему и к тебе. Когда я умру, ты не забудешь меня… но ты сможешь полюбить ещё раз, и эта новая любовь будет настоящей. Чары проклятия этому не помеха, и я живой тому пример. Ведь я смогла полюбить тебя.

Губы Джека медленно растянулись в нежной улыбке, он погладил Кэрол по щеке.

— Значит, любовь к нему — всего лишь чары? Я всегда знал, что твои чувства к нему какие-то странные, как за уши притянутые. И выходит, что любовь ко мне — это настоящая любовь? Человеческая, земная, естественная, искренняя?

Кэрол отвела взгляд, не ответив, но он, взяв её за подбородок, заставил снова посмотреть в глаза.

— Моя любовь, Кэрол, такая же. Это не чары. Единственное за всю жизнь, в чём я никогда не сомневался — это моя любовь к тебе.