— ТЫ-Ы-Ы-Ы, — вскричал абориген, дёрнув головой в сторону Ланса. — БУДЬ МУЖИКОМ! НЕ ПРЯЧЬСЯ!

В это время вслед за этим здоровяком вышли двое гвардейцев. Они уже было собрались «вразумить» пленного, но Ланс жестом приказал им не вмешиваться. Осмотрев воина, паладин пошёл к нему навстречу. По пути он поддел носком сабатона чей-то меч, валяющийся на земле, и подбросил его в сторону оппонента.

«Похоже, будет небольшая сценка», — усмехнулся Максим, заняв наблюдательную позицию.

Абориген мгновенно поймал брошенный меч за рукоять и тут же рванул к паладину. По пути он ускорился так, что размазался в воздухе.

Однако Ланс не выказал удивления, рванув навстречу. Из-за скорости Максим даже не смог проследить за следующими событиями. Противники явно обменялись несколькими ударами за считанные секунды, прежде чем остановились.

Когда глаз мужчины смог разглядеть их силуэты, все было уже кончено. Паладин держал врага за горло. Второй рукой он перехватил запястье воина, не давая тому атаковать мечом. Бой закончился, едва начавшись.

— А-Р-Р-А! — зарычал несломленный воин и плюнул Стражу в лицо кровью.

— Ты всего лишь грязь, — с холодной жестокостью произнёс Ланс.

Его перчатка, что сжимала противнику горло, вспыхнула золотым светом, будто раскалилась. Вся фигура Стража, закованного в доспехи, осветилась магическим свечением. Едва это произошло, абориген сорвался в визг, испытывая адские муки. Святая магия окутала воина и сжигала заживо.

— А-А-А-А! — кричал тот.

Вскоре из его глаз и рта начало исходить свечение: магия Ланса выжигала его изнутри. Вспышка! Максим прикрыл глаза. Послышался лязг металла. Когда лорд убрал руку, то увидел лишь горку обгоревших доспехов перед паладином. Его противника святая магия развеяла в пепел.

— Отличный бой, Ланс, — оценил мужчина, наконец решив показать себя.

— Благодарю, Мастер, — Альрик был, по своему обыкновению, серьёзен. — Я выжгу для нас путь, невзирая на внешние трудности. Этот мир с его аборигенами не станет помехой!

Собственно, пафосные речи были излюбленным занятием паладина.

«Сияющий снаружи и жестокий внутри, — сделал вывод Максим. — Совсем как его создатели».

Мужчина невольно вспомнил человека под ником Френд. Тот казался настолько скрытным и недоверчивым, что так и не назвал своего настоящего имени.

Воспитанный в богатой семье и обладающий блестящим интеллектом, он с детства не знал преград и проблем. Всё это вылилось в нетерпимость к недостаткам окружающих и асоциальность. Так Френд попал в группу. Сейчас Максим видел, что его Страж унаследовал от создателя многие качества.

Увидевшие проявление столь подавляющей силы пленники оставили все надежды на сопротивление. Гвардейцы за несколько минут вывели их во двор. Тех было не так уж и много — всего-то полтора десятка. Остальные или погибли, или убежали.

— Хм-м, — осмотрев этих бандитов, лорд сообразил, что у них появилась рабочая сила…

***

Когда на площади Обители открылся портал, все свободные Стражи уже были здесь, ожидая захвата крепости. Все они пребывали в состоянии боевой готовности, ожидая непредвиденной ситуации.

Первым из пространственного перехода вышел Владыка. Осмотрев всех присутствующих, он поднял руку в приветственном жесте.

— Все прошло по плану, — Максим решил выступить с небольшой речью, чтобы успокоить всех, а заодно заработать «очков уважения». — Потерь нет, крепость захвачена.

В ответ никто не закричал. Лишь одномоментный стук прокатился по площади: в едином жесте все прижали кулак к груди в воинском приветствии. Этот жест перекочевал из игры и сохранился в реальности.

— Рас, — Максим перешёл к делам, — подойди.

— Да, Мастер, — лич шагнул вперёд.

— Мы взяли пленных, они будут рабочей силой, — объяснил ему ситуацию Клиф. — Я хочу, чтобы ты проконтролировал процесс отбора реагентов, да и всего что найдется ценного.

— Понял, Лорд, — неупокоенный склонился, выказывая уважение.

— Потом пленники поступают в твоё распоряжение, — чуть помедлив, добавил мужчина. — Ты найдёшь им… применение?

Честно говоря, самый простой и правильный выход для этого отребья — просто всех прикончить. Однако остатки «цивилизованного человека» в Максиме не давали ему этого сделать. Все же воспитание в обществе, где превозносят важность жизни, повлияло даже на его социопатичную натуру.

— Если это простые люди, то ничего серьезного из них не выйдет, — ответил лич. — Но я могу погрузить их в анабиоз. Возможно… в будущем материал понадобится.