— Первый!

— Второй!

— Первый…

Пока солдаты продолжали, Ланс Альрик поднял глаза кверху. Кажется, даже оттенок вечернего неба изменился в этом… месте.

Карие глаза мужчины вспыхнули золотистым огнём и приобрели зловещий вид.

«Где бы мы не оказались… воля Лорда раздавит всех неверных, недостойных… порочных. А я, её исполнитель, займу свое место по праву».

***

На подземном этаже Марика осматривала подчинённых, что лично за ней закрепил Владыка. Осознание, что её выделили среди других, приятно согревало разум.

Конечно… первому поручения достались выскочке в латах, но ничего, она ещё докажет всем и Лорду Клифу особенно, кто здесь по-настоящему ЛУЧШИЙ.

Незначительная деталь отвлекла её от честолюбивых планов. Один из одетых в маскирующую экипировку бойцов показался воительнице недостаточно опрятным. Наказание настигло неудачника мгновенно.

Сильнейший удар в грудь вынес несчастного из строя соратников прямиком в стену тренировочного зала. Ударившись, воин сполз на пол и тут же подвязался было встать, но не успел. Латный, но при этом изящный сапог, повалил его обратно и наступил на шею. Воин стал задыхаться, но это не вызывало у его командира беспокойства.

— Ещё раз я увижу твою экипировку в таком виде… — ледяная стужа в голосе не сулила ничего хорошего.

Рейнджер неистово закивал, давая понять, что понял и проникся.

— Вернись в строй, — бросила Марика, убедившись в эффективности воспитательных работ.

Отвлёкшись, женщина посмотрела в маленькое окошко у потолка, вглядываясь в тёмное небо. Скоро воины этого мира преклонятся перед её искусством. Она докажет всем вокруг что нет мастера клинка лучше!

Вместе с ней остальные подручные выполняли озвученные Лордом задачи. Каждый из них имел свои чаянья и надежды. Сильные и слабые стороны. Благородные и тёмные черты.

***

В королевстве Фельд сегодня праздновали Благоденствие — один из любимейших в простонародье праздников. В столице он проходил с особой помпой. Для обычного люда здесь выставляли бочки дешёвого вина и снеди, что порождало настоящий ажиотаж. Нажраться до отвала да нахаляву — было ли в этом мире для черни удовольствие выше этого? Едва ли.

Вечером проходила особая церемония. На главную площадь выходил гадатель и перед тысячами собравшихся делал особый расклад на будущее. Церковь подобное одобряла с трудом, но уж больно полезной оказалась традиция.

Незадачливым крестьянам очень нравилось услышать, что урожаи будут ещё плодороднее, а в королевтсво придёт благодать. Все вместе это снижало ненужное напряжение в умах. Очередное обещание, что жизнь вот-вот наладится — надо только подождать, невероятным образом действовало каждый раз.

«Вот где настоящая магия, — лениво думал герцог Карелиус. — Дурить головы тысячам… нет, сотням тысяч простофиль из года в год».

Сегодня ему, представителю короля, надлежало прибыть на церемонию закрытия праздника. Скучное и утомительное занятие, но выбора не было.

Вот на сооружённый помост вышел гадатель, согбенный годами старик. Толпа зашумела, готовая в очередной раз быть обманутой обещаниями о лучшей жизни.

— Тише, честной народ! — подал усиленный магией голос распорядитель праздника, балагур и весельчак Тодд. — Сейчас наш старец расскажет, чего нам ждать, друзья. Надеюсь, там не так все плохо, да ведь?

В толпе кто-то захохотал, но гомон и правда чуть стих. Карелиус же с любопытством наблюдал, как старец перебирает карты на особом столике, с гербом империи. Было в этом что-то чарующее.

Гадатель совсем не старческим движением вытащил две и положил их перед герцогом на стол. Один жест — и те перевернулись. Герцог вгляделся и замер соляным столбом, читая руны под рисунками.

«Война» и «Чума».

Карелиус потерял дар речи. Возникла нехорошая пауза.

— Ну чё там у вас? — встрял Тодд и замер сам, рассмотрев рисунки и прошептал: — Эй, старый, ты совсем поехал?

— Тупоумный идиот, — прошипел от ярости герцог, хватая и сминая карты. — На плаху захотел? Быстро переделай.

— С-с-ейчас, господин Герцог, — промямлил старик.

Он и сам понял, что натворил что-то не то, сгорбился. Вроде бы он убрал из колоды «плохие» карты перед гаданием, но видимо старость и вино дали о себе знать так некстати. Дрожащими руками он торопливо сделал новый расклад и тут же перевернул карты. Карелиуса бросило в жар, лоб покрылся испариной.

«Голод» и «Смерть» — именно эти два символа.

Гомон уставшей ждать толпы нарастал. Надо было срочно что-то предпринять.

— О Боже. Старый ублюдок… — Карелиус снова смял карты и неверной рукой сам потянулся к колоде, доставая из нее две первые попавшиеся. — Тодд, вот эти.